расположенную за стеной подвала дома, и, наконец, уложить его на койку.
— Кто это? — тихо спросила Эстер.
Опустившись на колени рядом с потерявшим сознание мужчиной, она прислушалась к его прерывистому дыханию и торопливо стянула с себя мокрую шаль. Одна сторона его лица пострадала от побоев. Глаз заплыл, кожа вокруг него стала ярко-фиолетовой и почернела.
— Черный Дэниел.
Эстер с потрясенным выражением лица повернулась в его сторону.
— Ты уверен?
Мистер Вуд мрачно кивнул в знак согласия.
— Будет очень опасно прятать его, Эстер.
Она была согласна с этим. О его подвигах ходили легенды; ловцы рабов годами охотились за неуловимым Черным Дэниелом, который водил рабов на север. Однако его состояние не оставляло ей выбора. Он был не в состоянии ехать до следующей станции, которая находилась на расстоянии тридцати миль (прим. 48 км), особенно на дне вагона, который трясло в непогоду.
Ему придется остаться.
Эстер осторожно распахнула его тяжелое шерстяное пальто. Ее желудок сжался при виде темно-красного пятна, расплывшегося на правой стороне старого платья, которое было на нем надето.
— Ты продолжишь путь сегодня? — спросила она мистера Вуда.
— Только не в такой шторм, — ответил он, в то время как она легко провела руками по верхней части туловища и лопаткам Дэниела в поисках менее заметных повреждений. Легкое прикосновение к ребрам заставило его застонать, а его избитое лицо исказилось от боли.
— Я думаю, у него сломано несколько ребер, — сказала Эстер, глядя в обеспокоенные голубые глаза мистера Вуда. — Ему нужна помощь, которую я не могу оказать. Если ты не уезжаешь, мне нужно, чтобы ты привез сюда Би Мелдрам.
Би жила примерно в полумиле от нее и занималась врачеванием, и Эстер молилась о том, чтобы она была дома.
— Помоги мне снять с него это пальто, а потом поезжай за Би.
В свои пятьдесят шесть лет мистер Вуд все еще был мужчиной внушительных размеров, но на лице старика ясно читалось напряжение, когда он поднимал Черного Дэниела, чтобы Эстер могла снять с него пальто. Черный Дэниел был крупным. Он был выше шести футов мистера Вуда более чем на несколько дюймов. Кроме того, он выглядел так, будто перевешивал его на добрых пятьдесят фунтов. Мистер Вуд описал это как попытку поднять гору.
Когда она освободила его от пальто, Эстер постаралась не обращать внимания на пятна крови на простыне в том месте, где лежал Черный Дэниел, и молча подала мистеру Вуду знак уложить его обратно на койку.
Эстер положила руку на его влажный лоб; у него начался жар. Он начал дрожать. Поскольку он был спрятан под двойным дном фургона, его одежда, за исключением пятен крови, была относительно сухой, поэтому Эстер пока оставила платье и брюки, которые были на нем надеты. После того как они с мистером Вудом сняли с Черного Дэниела сапоги — еще одно действие, которое, по-видимому, причинило ему сильную боль, — она достала из старого сундука в углу комнаты три больших стеганых одеяла и осторожно укрыла его.
Мистер Вуд отправился за Би, а Эстер вернулась в дом, чтобы проведать остальных гостей. Дети крепко спали в одной из спален на втором этаже большого старого дома. Их родители сидели и тихо разговаривали перед камином в столовой. При ее появлении оба подняли на Эстер лица с усталыми улыбками. Заверив Эстер, что они наелись досыта, она направила их в отведенную им комнату на время пребывания здесь. Через несколько дней, после того как они восстановят свои силы и для них купят подходящую одежду, они решат, ехать ли им дальше в Канаду или они попытаются начать новую жизнь где-нибудь в другом месте.
В чайнике еще оставалось немного горячей воды для чая, который Эстер заварила вечером, поэтому она вылила то, что осталось, в небольшую миску. Затем она снова наполнила чайник и поставила его кипятиться на случай, если Би понадобится горячая вода. Накрыв таз чистым полотенцем, она отправилась на поиски каких-нибудь чистых тряпок, которые можно было бы использовать для перевязки. Собрав все необходимое, она погасила свет в передних комнатах и вернулась к мужчине в подвал.
Эстер положила руку на лоб Черного Дэниела и почувствовала, как ее кожу опалил лихорадочный жар. За то короткое время, что она отсутствовала, он стал горячим, как утюг. Смочив одну из тряпок в теплой воде, она осторожно начала промывать порезы и ссадины на его опухшем лице. Она надеялась, что не причиняла ему боли, но другого способа обработать поверхностные раны не было.
Мистер Вуд вскоре вернулся с Би. Эстер считала Би одним из старейших и мудрейших людей в округе и была рада, что она приехала, чтобы помочь в этой ситуации. Би заявила, что рана в боку была нанесена ножом. Она обработала уродливую рану и зашила ее, как и глубокие порезы на тыльной стороне его ладоней. Три ребра действительно были сломаны, и она осторожно, хотя и туго, перевязала их, чтобы обеспечить им поддержку.
Би также выяснила, почему снятие ботинок вызвало у него такую боль: левая лодыжка была повреждена и очень сильно распухла. Она перевязала ее, чтобы он ею не двигал.
Когда она закончила, Би подняла голову и произнесла:
— Он будет жить, хотя очевидно, что кто-то хотел отправить его на тот свет. Она собрала свои принадлежности и медленно поднялась на ноги, сказав с притворной суровостью:
— Господи, я ненавижу стареть.
Первого августа прошлого года Би отпраздновала свой шестьдесят седьмой день рождения. Она была ценным членом общества, и Эстер знала, что, когда она неизбежно уйдет из жизни, все будут опустошены.
Би снова натянула старый плащ оливкового цвета, который она сняла ранее, и сказала:
— Знаешь, Эстер, под всеми этими синяками, вероятно, скрывается очень привлекательный мужчина.
Эстер не могла разглядеть истинные черты лица мужчины под травмами.
— Почему ты так решила?
Би ответила со всей серьезностью:
— Потому что Господь Бог не надел бы морду мула на такого прекрасно сложенного мужчину.
Эстер, привыкшая к откровенности Би, просто покачала головой и усмехнулась. Всегда можно было положиться на то, что старая женщина вызовет улыбку. Эстер посмотрела на спящего мужчину. Ранее Би разрезала старое платье, которое было на нем, чтобы облегчить себе работу. Теперь он лежал на койке с обнаженной грудью, если не считать белых повязок на ребрах. Эстер видела обнаженную мужскую грудь всего два или три раза за свою взрослую жизнь, но даже она знала, что Би говорила правду: он действительно был прекрасно сложен. Грудь казалась рельефной, руки и плечи мощными.
