– Четыре женщины, забредшие к нам в дождливую полночь, – ответил мужчина, и грубоватый тон подсказывал, какого мнения он о такой клиентуре.
Кэлен застыла на середине шага. Он сказал: «четыре женщины».
Он увидел их всех четырех и запомнил достаточно надолго, чтобы сказать об этом. Если ей не изменяла память, ничего подобного никогда раньше не случалось. Никто, кроме ее хозяек, четырех сестер Тьмы – трое из которых были рядом, а на встречу с четвертой они и пришли, – не мог хоть на сколько-нибудь запомнить, что видел ее.
Сестра Цецилия, шедшая за Кэлен, подтолкнула ее, возможно не уловив смысла сделанного замечания.
– Ну, так ради бога, – сказала женщина, торопливо проходя между двух дощатых столов. В окна под порывами ветра барабанил дождь. – Позволь же им войти, Орлан, избавь их от этой ужасной погоды.
Поток крупных дождевых капель проник вместе с ними в дверь, залив водой близлежащую часть соснового пола. У мужчины даже перекосился рот, когда он с усилием прикрывал дверь, преодолевая сопротивление порывов ветра, а затем он сунул в скобы тяжелый железный засов, запирая ее.
Женщина, волосы которой были собраны в неплотный пучок, чуть подняла лампу, разглядывая полуночных гостей. Озадаченная, она прищурилась, в то время как ее взгляд проскользил по вымокшим насквозь посетителям, сначала в одну сторону, потом в другую. Она открыла было рот, но потом, похоже, забыла, о чем хотела спросить.
Кэлен тысячи раз видела этот пустой, бессмысленный взгляд и поняла, что женщина запомнила лишь трех увиденных ею посетителей. Никому не удавалось запомнить Кэлен достаточно надолго, чтобы успеть сообщить об этом. Фактически она была невидимкой. Кэлен решила, что, похоже, из-за темноты и дождя этот человек, Орлан, просто ошибся, сказав жене, что у дверей четыре посетителя.
– Проходите и обсыхайте, – сказала женщина, улыбаясь, с искренним радушием, и подхватила под руку сестру Улисию, увлекая ее в небольшой общий зал. – Добро пожаловать в трактир «Белая Лошадь».
Две другие сестры, критически оглядев помещение, сбросили плащи и встряхнули их, прежде чем перебросить через скамью перед одним из двух столов. В глубине этого небольшого зала темнел дверной проем, сразу за лестницей. Большую часть правой стены занимал очаг, сложенный из плоских брусчатых камней. Воздух в тускло освещенном помещении был теплым и наполненным соблазнительным ароматом мяса, тушившегося в железном котелке, свисавшем с крюка, вделанного в каменную кладку топки. Под толстым слоем легкого пепла проступало зарево раскаленных углей.
– Вы похожи на трех мокрых кошек. Должно быть, несладко вам пришлось. – Женщина повернулась к мужу и, делая жест рукой, распорядилась: – Орлан, разведи же огонь.
Кэлен заметила молоденькую девушку, возможно, одиннадцати или двенадцати лет, тихо спустившуюся по ступеням ровно настолько, чтобы заглянуть в общий зал из-под низкого потолка. Длинная белая ночная рубашка с кружевными обшлагами спереди была украшена вышитым грубой коричневой ниткой пони, беспорядочные стежки изображали гриву и хвост. Девочка уселась на ступенях, натянув ночную рубашку поверх костлявых колен, с явным намерением наблюдать. Улыбнувшись, она продемонстрировала крупные зубы. Очевидно, в трактире «Белая Лошадь» появившиеся в полночь незнакомцы составляли целое приключение. И Кэлен горячо надеялась, что приключение это уже закончилось.
Орлан, человек медвежьего склада, опустился на колени перед очагом и подложил в топку дрова. В его толстых коротких пальцах дубовые клинообразные полешки казались щепками для растопки.
– Что вынудило вас, уважаемые дамы, путешествовать в такую погоду… да еще ночью? – спросил он, бросив взгляд в их сторону через плечо.
– Мы торопились догнать нашу подругу, – сказала сестра Улисия, сопровождая слова бесцельной улыбкой, стараясь сохранить деловой тон. – Надеялись, что она встретит нас здесь. Ее имя Тови. Она должна ожидать нас.
Мужчина опустил руку на колено, помогая себе встать.
– Те гости, что останавливаются у нас – особенно в такие неспокойные времена, – чрезмерно осторожны. Большинство не называют своих имен. – Он поднял бровь, взглянув на сестру Улисию. – Точно так же, как и вы, леди… тоже не даете своих имен.
– Орлан, это гости, – недовольно проворчала женщина. – Промокшие и, без сомнений, уставшие и голодные гости. – Тут она внезапно улыбнулась. – Меня здесь все зовут Эмми. Мой муж, Орлан, и я управляем «Белой Лошадью» с тех пор, как много лет назад умерли его родители. – Эмми сняла с полки три деревянные миски. – Уважаемые дамы, вы, должно быть, умираете с голода. Позвольте предложить вам немного тушеного мяса. Орлан, возьми кружки и принеси дамам горячий чай.
Проходя мимо, Орлан поднял мясистую руку, указывая на миски, которые его жена все еще удерживала в руке.
– Ты обсчиталась. Еще одну.
Она хмуро взглянула на него.
– Нет, не обсчиталась. У меня как раз три миски.
Орлан достал с верхней полки буфета четыре кружки.
– Верно. Как я и сказал, ты обсчиталась.
У Кэлен сперло дыхание. Что-то происходило не так. Сестры Цецилия и Эрминия неподвижно застыли как мертвые, их округлившиеся глаза уставились на мужчину. Смысл болтовни этой супружеской пары не ускользнул от них.
Кэлен бросила взгляд в сторону лестницы и увидела, что девочка, сидевшая на ступенях, наклонилась в их сторону, вцепившись в перила, и вглядывалась, пытаясь понять, о чем это говорят ее родители.
Сестра Эрминия потянула за рукав сестру Улисию.
– Улисия, – произнесла она настойчивым шепотом сквозь сжатые зубы, – он видит…
Сестра Улисия жестом ее успокоила. Ее лоб прорезали морщины, она нахмурилась и развернулась к мужчине.
– Ты ошибаешься, – сказала она. – Нас всего лишь трое.
Говоря это, она тыкала Кэлен крепким дубовым прутом, с которым не расставалась, заталкивая ее как можно дальше назад, в тень, словно там та могла стать невидимой для этого человека.
Но Кэлен не хотела оставаться тенью. Ей хотелось стоять на свету и быть видимой – по-настоящему видимой. Такое казалось немыслимой мечтой, но внезапно стало реальной возможностью. И возможность эта бросила в дрожь трех сестер Тьмы.
Орлан нахмурился, глядя на сестру Улисию. Удерживая все четыре кружки в одной массивной руке, он другой стал указывать на каждого посетителя, стоящего в общем зале.
– Один, два, три, – он наклонился в сторону, заглядывая за сестру Улисию, чтобы указать на Кэлен, – четыре. Так вы все хотите чая?
Кэлен зажмурилась от удивления. Ей показалось, что сердце подкатило к горлу. Он видел ее – и запомнил то, что видел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
