Она постаралась поднять взгляд – и смогла разглядеть темные фигуры сестер, тесно сомкнувшиеся вокруг девочки. Они подняли ее на ноги и теперь подталкивали спиной к тяжелой и массивной колоде для рубки мяса, стоявшей посреди кухни. Две сестры держали девочку за руки, а сестра Улисия присела перед ней на корточки, ловя ее испуганный взгляд.
– Ты знаешь, кто такая Тови?
– Старуха! – выкрикнула девочка. – Старуха!
– Да, старуха. А что еще ты о ней знаешь?
Девочка глотала воздух, почти не способная вымолвить ни слова.
– Большая. Большая была. Старая и большая. Слишком большая, чтобы быть доброй.
Сестра Улисия наклонилась к ней еще ближе, сжимая тонкое горло ребенка.
– Где она? Почему ее нет здесь? Когда она покинула это место? И почему?
– Ушла, ее нет, – выкрикнула девочка.
– Почему? Когда она была здесь? И когда ушла? Почему покинула это место?
– Несколько дней назад. Она была здесь. Жила здесь какое-то время. Но она покинула нас несколько дней назад.
Сестра Улисия с криком ярости подняла девочку и швырнула ее к стене. Прилагая все силы, Кэлен поднялась на колени, опираясь на руки. Девочка свалилась на пол. Не обращая внимания на свою слабость, Кэлен медленно поползла по полу, по битому стеклу и обломкам керамики и наконец закрыла собой тело девочки. Та, не в состоянии понять, что произошло, снова закричала.
К ним со всех сторон приближались шаги. Кэлен заметила лежавший на полу неподалеку нож для мяса, похожий на топорик. Девочка кричала и вырывалась, но Кэлен держала ее, прижимая к полу и стараясь таким образом защитить.
Тени женщин стали еще ближе, а пальцы Кэлен сомкнулись вокруг деревянной рукоятки тяжелого ножа. Теперь она не думала, а действовала почти инстинктивно: вот угроза, вот оружие… И словно бы наблюдала со стороны, как это делает кто-то другой.
Но при этом у нее появилось в некотором роде и внутреннее удовлетворение от присутствия в руке оружия. Ее пальцы крепко сжались вокруг гладкой, пропитанной кровью рукоятки. Оружие – это жизнь. На стальной поверхности отблескивали вспышки молний.
Когда женщины оказались достаточно близко, Кэлен внезапно вскинула руку для удара. Но прежде, чем смогла закончить движение, ощутила выворачивающий внутренности толчок, будто ее протаранили толстым концом бревна. И мощь этого толчка швырнула ее через всю кухню.
Тяжелый удар о стену оглушил Кэлен. Казалось, комната осталась где-то далеко-далеко, в самом конце темного туннеля. Боль затопила ее. Она пыталась поднять голову, но не смогла. Затем ее поглотила темнота.
Открыв спустя какое-то время глаза, Кэлен увидела девочку, съежившуюся перед сестрами, возвышавшимися над ней со всех сторон.
– Не знаю, – говорила девочка. – Я не знаю, почему она ушла. Она говорила, что собирается в Касску.
В комнате возникла звенящая тишина.
– В Касску? – наконец спросила сестра Эрминия.
– Да, именно это она и сказала. Она хотела добраться до Касски.
– С ней было что-нибудь?
– С ней? – девочка жалобно хныкала, всхлипывая и вздрагивая. – Не понимаю. В каком смысле «с ней»?
– У нее! – закричала сестра Улисия. – Что у нее было? У нее должны быть при себе вещи… короб, кожаная сумка. Или другие вещи. Видела ли ты что-нибудь из того, что у нее было?
Девочка не решалась ничего сказать, и сестра Улисия отпустила ей звонкую пощечину, достаточно крепкую, чтобы щелкнули зубы.
– Так ты видела хоть что-то, что было у нее?
По щеке девочки тянулась кровавая нить из носа.
– Однажды, когда она ужинала, я понесла в ее комнату чистые полотенца. И тогда я кое-что видела в ее комнате. Нечто странное.
Сестра Цецилия наклонилась ниже.
– Странное? Какого рода?
– Это было… это похоже… на шкатулку. Женщина держала ее завернутой в белое платье, но оно было из гладкого шелка и частично соскользнуло. Это было похоже на шкатулку… Только она вся была черной. Но не черной как краска. Она была черной как сама ночь. Такой черной, что казалось, будто вокруг становится темнее.
Три сестры выпрямились и теперь стояли молча.
Кэлен же знала совершенно точно, о чем говорит девочка. Ведь Кэлен сама отправилась и забрала все эти три шкатулки из Сада Жизни в Народном Дворце… фактически из дворца лорда Рала.
Когда она вынесла первую, сестра Улисия очень рассердилась на Кэлен за то, что та не принесла все три сразу, но их размер оказался больше, чем ожидалось, и в ее сумке не оказалось достаточно места, чтобы спрятать там все три, так что первый раз Кэлен вынесла только одну. Сестра Улисия завернула эту ужасную вещь в белое платье Кэлен и передала сверток Тови, приказав ей поторопиться и отправиться туда, где они все встретятся позже. Сестра Улисия не желала быть пойманной во дворце с одной из трех шкатулок и точно так же не хотела, чтобы сестра Тови дожидалась, пока Кэлен вернется в Сад Жизни за двумя другими шкатулками.
– А почему Тови отправилась в Касску? – спросила сестра Улисия.
– Не знаю, – сквозь плач ответила девочка. – Я не знаю, клянусь, что не знаю этого. Знаю только то, что слышала, когда она говорила с моими родителями о том, что ей необходимо отправиться в Касску. И она ушла несколько дней тому назад.
Продолжая лежать на полу в наступившей тишине, Кэлен изо всех сил пыталась дышать. Каждый вдох вызывал мучительные приступы колющей боли в ребрах. Она знала, что это лишь предвестье настоящей боли. Когда сестры Тьмы покончат с девочкой, то займутся Кэлен.
– Может, нам немного отдохнуть здесь, не под дождем? – предложила наконец сестра Эрминия. – А с утра пораньше отправимся в путь.
Сестра Улисия, не выпуская дакру из прижатой к бедру руки, мерила шагами пространство между колодой для рубки мяса и девочкой, видимо раздумывая. Осколки посуды потрескивали под ее ногами.
– Нет, – сказала она, повернувшись наконец к остальным. – Здесь что-то не так.
– Ты имеешь в виду действие заклинания? И говоришь так из-за этого человека?
Сестра Улисия отвергающе махнула рукой.
– Всего лишь случайное отклонение, не больше. Нет, что-то не так в отношении всего остального. Почему вдруг Тови ушла? Она имела совершенно точные указания дожидаться нас здесь. И она была здесь… но затем ушла. Здесь не было других постояльцев, в этом районе не хозяйничают войска Имперского Ордена, и она знала, что мы на пути сюда, но тем не менее она уходит. Бессмыслица.
– И при чем здесь Касска? – спросила сестра Цецилия. – Почему она отправилась в Касску?
Сестра Улисия вновь повернулась к девочке.
– Кто-нибудь навещал Тови, пока она была здесь? Приходил повидать ее?
– Я уже сказала вам, что никто. Никто не приходил сюда, пока эта старуха жила у нас. Здесь не было других посетителей или постояльцев. Она была здесь одна. Это очень глухое место. Люди подолгу здесь не остаются.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
