2
Надо было идти в гостиницу – переодеться и отдохнуть: перелёт с Латоны на Уранию на стареньком звездолёте вышел утомительным. В тесном салончике она все удивлялась, что на планетах, известных своим высочайшим техническим уровнем, в эксплуатации космические рыдваны прошлого века, давно забытые на Земле. Штурман, рослый парень, явно покорённый её красотой, доказывал, что расстояние между Латоной и Уранией так невелико, а трасса так спокойна – ни шальных метеоритов, ни вредных излучений, – что грех не использовать хоть и старые, но вполне надёжные планетолёты. Он говорил с таким жаром, так стойко стоял за свою колымагу, что Лаура не пожелала противоречить, хотя могла сослаться хотя бы на то, что на междупланетные перевозки на Земле давно поставили более комфортабельные космоходы. Странный разговор с заместителем директора – она явилась к нему прямо с космодрома – не создал бодрости. Но Лаура не могла пойти отдыхать, не бросив взгляда на лабораторию, где твёрдо – ещё на Земле – задумала специализироваться.
Институт Экспериментального Атомного Времени часто показывали на стереоэкранах, Лаура шла между его корпусов, как по хорошо известному местечку. Собственно, это было не местечко, а городок – десятки зданий, хорошо освещённые улицы. Ни одного прохожего – на улицах, городок казался пустынным. Впрочем, таковы были – это Лаура знала – и другие научные городки на других планетах, сотрудники не прогуливались, а работали внутри своих лабораторий и научных заводов.
Лаборатория номер шесть располагалась чуть в стороне. Лаура остановилась перед двухэтажным домом в хорошо распланированном саду. В узких аллеях горели оранжевые светильники, несильный ветер качал густокронные деревья, листва тихо шелестела. А дом был тёмен – ни одно окно не светилось, только над входом тускло горела надпись: «Лаборатория № 6». Лаура потрогала ручку двери, ручка повернулась, дверь осталась закрытой. Лаура долго смотрела на тёмное здание. Дом был необычен – стоял в стороне обособленно, скрытый густым садом, словно то, что в нем происходило, нужно было утаить от внимания посторонних (хотя какие могут быть в этом научном городке посторонние? – спросила себя Лаура). И по сравнению с многоэтажными громадами других лабораторий эта, шестая, казалась крохотной, в ней было что-то провинциальное, что-то из учебника древности, в старину лаборатории часто размещали в таких вот невзрачных домишках. Лаура засмеялась. Привидения, естественно, – вздор, но если бы они вдруг возникли, то место обитания выбрали бы именно такое, раз уж нет на Урании старинных замков с башнями, низкими коридорами, подземными казематами, где они, по свидетельству предков, любили гнездиться. Самому неистовому фантасту не взбредёт в голову сделать привидение жителем небоскрёба с автоматическими лифтами, залитыми светом холлами и самосветящимися стенами. А двухэтажный домишко, пожалуй, сойдёт за обиталище призраков, лакеям, поварам и садовникам, которые обычно жили в таких пристройках, тени давно умерших владетелей замка в кольчугах и панцирях, разъярённые старухи-графини с распущенными волосами, герцоги и короли в саванах… Лаура передёрнула плечами.
– А ведь в этой лаборатории ставили самые сложные, самые перспективные эксперименты, – сказала она вслух. – Почему же её закрыли? Почему Герд Семеняка самовольно бросил своё детище и сбежал на Земло? Как возник глупый спор о призраках? Не поиздевался ли надо мной Матвей Чернов? С него это станет, он, похоже, из шутников!
Лаура задавала себе вопросы, зная, что они риторичны, – до приезда директора института ответа не будет. Но поставить их себе надо было – они образовали программу того, что следовало выяснить, раньше чем Ростислав Берроуз предоставит для её исследований механизмы шестой лаборатории. Друзья называли Лауру педантом, они сокрушались: «При такой очаровательной внешности, при такой обманчивой женственности столь жёсткий, прямолинейный, сухой ум!» А муж, Леонид Парфёнов – она с ним разошлась год назад, – негодовал, когда она припирала его неопровержимыми доводами. «Твои мысли не убеждают, а режут меня, Лаура. Это ужасно, они твёрды, как кристаллы алмаза». Леонид, впрочем, все в мире не так видел, как слышал, у него, каждая на свой лад, звучали не только вещи, но и идеи. Он, очень модный в двадцать пятом веке композитор, даже назвал одно своё произведение «Углубление в первопричины. Концерт для четырех голосов», а другое – ещё проще и выразительней: «Скалы гремят. Соната для электронного органа». И о плане Лауры ради хронофизики полететь на Уранию – в результате спора об этом плане они и расстались – Леонид высказался по-своему: «Твои новые идеи старчески шепелявят. Зачем молодой женщине восставать против лучшего времени своей жизни?» На большее его не хватило – исследование физического тока времени он воспринял как попытку отказаться от своего собственного, индивидуального, выданного природой на существование. В физике он был несилен.
Лаура раза два обошла вокруг тёмного здания и направилась в гостиницу. В квартирке, предоставленной ей, висела карта обоих полушарий планеты. Урания, планетка, найденная в пустом космосе неподалёку от Латоны, главной Галактической Базы Звёздного Содружества, была невелика: её отдали для научных исследований, которые в окрестностях Солнца рискованно ставить – проблемы были большие, а больших площадей для них не требовалось. Сегодня, на шестьдесят втором году Урании, на ней действовали мощные энергетические станции и восемь институтов. Институт Экспериментального Атомного Времени, куда выпросила направление Лаура, по размерам вовсе был не самым крупным, хотя поглощал почти половину всей производимой на Урании энергии. Животворила свою единственную планетку Мардека – звезда средней руки, желтоватая, того же спектрального класса, что и земное солнце. Космостроители постарались имитировать земные условия, многое им удалось, только сутки вышли короче земных: всего восемь земных часов на полный оборот планеты вокруг своей оси – неудобство, конечно, сообщало описание на полях карты, но жители Урании безболезненно привыкают к быстрой смене дня и ночи. Лаура пожала плечами. Ей не придётся страдать от быстрого чередования света и тьмы. На Земле она жила в искусственной обстановке, так уж получалось, не одну её заставал врасплох простой вопрос: что сейчас на дворе, день или ночь? На Земле были гигантские подземные города, их вечно заливало сияние, кто-то изредка выбирался наверх «во двор», были и такие, что не терпели подземелий роскошней древних дворцов. Она не принадлежала к числу любителей «естественных условий», земные леса и океаны раздражали её тем, что существовали сами по себе, как их изначально создала природа, их лишь немного приспособили к человеку, только внизу, в лабораториях и цехах, было полностью дано все, что требовалось для удобства быта и труда. И здесь будет так же, пообещала себе Лаура Павлова, красивая молодая женщина, хронофизик, командированная с Земли на Уранию для особо опасных работ и ради них без колебаний предоставившая развод мужу, так и не понявшему, несмотря на её – не всегда, правда, терпеливые – разъяснения высоких задач.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
