больше годитесь для битвы, чем для переговоров.
— Надо повиноваться, — отвечал предводитель вандейцев. — И я подаю пример, хотя это поручение мне совсем не по душе.
— Когда же вы думаете отправиться в Париж? — спросил Фротте.
— Завтра утром, до рассвета. С этими господами я имею возможность добраться до Парижа без особых затруднений.
— Отлично, — насмешливо сказал Фротте. — По эту сторону Луары, кажется, развелось немало этих примирившихся. Но ваш Морбиган ещё упорствует, Жорж. Генерал Гедувилль не скоро примирится с вашими товарищами.
— Что делать! Нельзя скрывать от себя, что консулы значительно ослабили наше сопротивление, успокоив умы. Население нашей Бретани, восстававшее против принудительного займа, очень чувствительно отнеслось к уменьшению налогов. Бонапарт больше всего сделал для умиротворения тем, что навёл порядок в стране.
— Ах, если бы только граф д’Артуа решился появиться в Бретани, мы были бы теперь хозяевами положения! — воскликнул Фротте.
— Нечего говорить об этом, — серьёзно заметил Кадудаль. — Не исполнять просьбы роялистов принц, очевидно, имел свои причины и, конечно, очень важные. Впрочем, принцы скучают за границей, и война была бы для них развлечением.
— Но тогда пришлось бы расстаться с m-me Поластрон... Агнессы Сорель не любят отпускать Карлов на войну, а Жанны д’Арк на этот раз не имеется.
— Жанны д’Арк теперь превратились в чулочниц и продают свой товар только якобинцам!
Все засмеялись.
— Итак, завтра, чтобы не возбудить подозрений, каждый переоденется и пойдёт своей дорогой. Жорж как будто поедет за мукой, а Сан-Режан за модными товарами! Третий наш товарищ превратится в торговца водкой.
— Отлично, — сказал Фротте. — Спокойной ночи. Меня ждут в Казне. Нужно отправляться. Я ведь днём не езжу.
— До свиданья, маркиз, и в лучшие дни, будем надеяться.
Они пожали друг другу руки. Фротте открыл дверь, чтобы впустить Паркэна и хозяев, и, набросив на плечи тяжёлый плащ, вышел.
— Господа, вероятно, не прочь будут отдохнуть, — обратился Паркэн к оставшимся. — Хозяин, покажите комнаты...
— Они все на нижнем этаже, и стоит только открыть окно, как вы во дворе. Советую господам не раздеваться. С полицией Фуше не знаешь, чего можно ожидать.
— Желаю вам приятных сновидений, — сказал Жорж. — Да приснится нам, что Бонапарту пришлось познакомиться с ядром и что Францией управляет Лебрэн или Камбасарес...
Смеясь, они пожали друг другу руки и под предводительством фермера разошлись по своим комнатам.
С того времени, как революция разрушила в стране всякую власть, никогда ещё французское общество не наслаждалось так спокойствием, как теперь. Когда Бонапарт сделался консулом, мало-помалу стала восстанавливаться торговля, развивалась промышленность, появилась даже роскошь. Безопасность была восстановлена в городах. Но на юго-западе шуаны ещё свирепствовали. Дороги Бретани и Нормандии кишели разбойниками, которые останавливали дилижансы под тем предлогом, что они хотят отобрать казённые деньги, причём захватывали и деньги пассажиров. Шайки эти грабили даже окрестности Парижа и, не боясь полиции, появлялись в десяти лье от столицы.
Бо Франсуа наводил ужас на долину Шевреза и окрестности Шартра и Версаля, совершая преступления, которые оставались безнаказанными. Жандармы с ног сбились, и первый консул напрасно пробирал своего министра полиции за постоянные грабежи, которые становились всё смелее и смелее. Бонапарт и Фуше были различного мнения относительно виновников этих преступлений. Фуше подозревал, что все эти беспорядки производят роялисты для того, чтобы создать правительству затруднения и дискредитировать режим, которым, по-видимому, страна была довольна. Бонапарт же был убеждён, что тут тайный заговор якобинцев, которые не могли ему простить 18-го брюмера.
Вот в это-то время и встретились на ферме комиссары партии примирения и партии насильственных действий. Если Гид де Невилль надеялся опутать первого консула благодаря сочувствию, которое он встречал у Жозефины, то Кадудаль и Сан-Режан решили убить его, если он не исполнит их требований. Им приходилось ждать результатов переговоров. Поэтому оба они направлялись теперь в Париж с решимостью не уезжать оттуда, пока они не достигнут благоприятных для их дела результатов.
Жорж, закалившийся в партизанской войне против войск республики, боялся только одного — как бы не наступило затишье. Сан-Режан также горел желанием отличиться. Происходя из знатной семьи, он отличался особой утончённостью и элегантностью, и ему хотелось бы сражаться в шёлке и в кружевах. Молодой человек обладал красивым лицом, нежным голосом, и привлекал к себе взоры женщин. Кадудаль, одарённый атлетической силой, с бычьей шеей, был земледельцем перед тем, как стать предводителем шуанов, и его друзья дали ему выразительную кличку «Круглая Голова».
Предводители роялистов, отправляя к Бонапарту Невилля и Кадудаля, рассчитывали поразить его, показав ему наиболее типичных представителей своих сторонников. Невилль, в качестве дипломата, должен был напевать Бонапарту всякие соблазнительные обещания и льстивые похвалы, которые могли склонить его к примирению. Кадудалю предстояло демонстрировать перед генералом мощь и упрямство шуанов и таким образом дать ему понять, как опасно бороться с ними.
Жозефина, постоянно выказывавшая особую симпатию к роялистским семьям и хлопотавшая для них о разрешении вернуться во Францию, была всецело на стороне проекта, который везли в Париж Кадудаль и Невилль. Она бралась устроить им свидание с консулом.
Фуше не получал от своих ловких шпионов никаких известий о прибытии в Нормандию роялистских эмиссаров, которые таким образом могли спать спокойно до тех пор, пока солнце не озарит верхушки буковых деревьев, которые окружали ферму.
Среди деревенской тишины раздалось пение петуха. Паркэн сейчас же постучал в дверь Сан-Режана и Кадудаля. Бретонец уже встал. Он сменил свою одежду на более простую. Рыжая борода, обрамлявшая его лицо, красное от постоянного пребывания на воздухе, делала его неузнаваемым. В руках у него была толстая палка. Не говоря ни слова, он двинулся за Паркэном. Во дворе его ожидала крепкая лошадёнка, привязанная к железному кольцу. Кадудаль осмотрел её с видом знатока, пожал руку Паркэну, вскочил в седло и тронулся мелкой рысью. Для сибаритов Невилля и Сан-Режана был приготовлен кабриолет на огромных колёсах.
— Вам нужно будет остановиться в Иветоте в гостинице «Чёрная Лошадь», — сказал Паркэн. — Если вы пожелаете ехать дальше в Руан, хозяин даст вам лучших лошадей и укажет гостиницу, где можно остановиться. Надеюсь, что кто-нибудь из вас умеет править.
Невилль взял свёртки, которые Паркэн перенёс на берег, и бережно положил их в кабриолет.
— Прощайте, товарищ, — сказал он, протягивая Паркэну руку.
Сан-Режан был уже в экипаже. Паркэн отпустил повод и сказал:
— Счастливого пути! Первый поворот налево, а там всё
