Читаем без скачивания Помни войну - Алексей Шишов

Когда младшему сыну исполнилось девять лет, матери не стало. А ведь именно в детстве влияние матери на детей обычно сказывается наиболее сильно. Степан Осипович Макаров вспоминал о Елизавете Андреевне часто, как подобает доброму сыну, с искренней признательностью за заботы о нем и любовь, которой она одаривала своих детей. Он писал о том времени:

«Я с девяти лет был совершенно заброшен, и с девяти лет я почти никогда не имел случая пользоваться чьими-нибудь советами. Все, что во мне сложилось, все это составлено путем собственной работы. Я немало трудился над собой, но во мне все-таки, должно быть, немало странностей, которые я сам, может быть, и не замечаю».

Следует заметить, что суровый нравом отец держал детей в строгости и поблажек не давал: мог наказать провинившихся и ремнем, и розгой. Степан Осипович как-то сказал о родителе:

— Сколько помню, меня высекли только один раз за то, что я не учился в то время, как отец мой был на службе.

Отец через год после смерти супруги вступил во второй брак — с вдовой поручика корпуса морской артиллерии Попова, который был сослуживцем Макарова-старшего и дружен с ним. О второй его жене неизвестно ровным счетом ничего, младший сын о своей мачехе в письмах и беседах, которые вошли в сочинения биографов флотоводца, не обмолвился ни единым словом.

Может быть, поэтому отношения с отцом младшего сына стали довольно сдержанными, а впоследствии и вовсе холодными. Хотя сохранившиеся письма Степана Осиповича свидетельствуют о бесспорном почтении и уважении к отцу, духовной близости между ними так и не возникло.

По дороге к берегам Амура Макаровы, сделав немалый крюк, на несколько дней заехали в Санкт-Петербург. Здесь настойчивый Осип Федорович с большим трудом выхлопотал для всех своих троих сыновей места в морских учебных заведениях «за казенный кошт». Старший, Иван, остался учиться в столице. Среднего, Якова, определили в Николаевское училище инженеров-механиков. Младшего, Степана, — в Николаевское морское училище, приравненное к штурманскому.

Так в девятилетнем возрасте Степан Макаров становится «штурманским кадетом». Приняли его по успешно сданному экзамену в младшее отделение. До города Николаевска-на-Амуре семья добиралась долгих пять месяцев. Все это время будущий адмирал, не расставаясь с учебниками, сумел блестяще, под строгим отцовским надзором, подготовиться к поступлению в училище.

Макаров-старший поблажек детям не давал. Он старался приучить их к мысли быть всегда самостоятельными и надеяться во взрослой жизни только на самих себя. Поэтому в пути на берега Амура отец обычно внушал Степану после очередного занятия математикой или географией:

— Арифметику надо знать лучше. Чтобы все ее правила у тебя, сынок, с языка так и слетали. Без нее штурманом никак нельзя стать, как и без знания морских карт нашей Российской империи. Учи, что тебе мною задано, с усердием...

Серьезный Степан старался. Не только потому, что отец был тяжел на руку и скор на наказание. Мальчику хотелось поступить в штурманское училище неизвестного ему доселе города Николаевска, стоявшего где-то в устье полноводной и широкой Амур-реки. И он каждый раз отвечал:

— Отец, который раз я читаю учебник и все убеждаюсь, что арифметику знаю назубок. Так что будь спокоен: не подведу на экзаменах нашу фамилию.

— Спокоен буду тогда, когда поступишь. А сейчас, пока светло, — повтори-ка еще раз. Проку будет больше, чем глазеть-то на реку. Нам здесь долго жить придется...

— А как не смотреть. Берега едва видны. По ней бы кораблям парусным ходить и пароходам.

— На Амур-батюшку еще насмотришься. Берись-ка снова за учебник. Выученное перескажешь мне завтра утром...

На новом месте Осип Федорович с головой ушел в работу. Вскоре он получил повышение и стал смотрителем казенных портовых зданий. Показав и здесь самое «примерное» отношение к исполнению вверенных ему обязанностей, он назначается командиром речных пароходов, совершавших рейсы по Амуру за Благовещенск и заходивших в Уссури.

В Николаевске предприимчивому от природы Макарову-старшему без особых затруднений удалось приобрести домик, сложенный из стволов кедровой сосны, и обзавестись хозяйством — огородом, коровой. Семья устраивалась на дальневосточной земле надолго и всерьез и мало чем отличалась от семей других офицеров и военных чиновников местного гарнизона.

Для первоначально робкого и конфузливого Степана Макарова Николаевское морское штурманское училище стало светочем всех известных ему в его возрасте наук. В последующем он стал относиться к этому флотскому учебному заведению с известным юмором. Так, вспоминая о первом преподавателе русской истории Невельском, который за всю зиму пожаловал на уроки только два раза, его бывший ученик говорил:

— Я успел пройти из этого предмета одну Ольгу Святую, и больше ничего...

Директором морского штурманского училища был старый подполковник В. М. Бабкин, который относился к своей службе рачительно. Он заглядывал в училище ежедневно, предварительно обходя скотный двор, являвшийся основой существования военного учебного заведения. После этого директор проводил «отеческую» беседу с мальчишками-кадетами, укоряя их то за разбитую тарелку, то за порванную штанину:

— Ну, где я напасусь денег, когда на всех вас отпускают в год только тысячу сорок рублей? Я спрашиваю вас, где я возьму денег на новую посуду и форменные штаны?..

Подобные сцены случались почти ежедневно, и кадеты вскоре привыкли к ним, как к чему-то неизбежному в их жизни. А к директору Бабкину они вскоре «подобрали» надежные ключи. Тот питал слабость к хоровому пению и с удовольствием слушал военные песни в исполнении своих двенадцати воспитанников. После этого он становился добрым к мальчуганам в кадетской форме:

— Ну, дети мои. И порадовали же вы меня своим песнопением. Ну прямо как полковые песенники на привале...

Окончившие училище производились в «кондукторы» корпуса штурманов флота. Это был не офицерский чин. Только через два года морской практики на просторах Тихого океана выпускникам давался чин прапорщика — первый офицерский. Дальнейшая служба таких ластовых офицеров проходила не на боевых кораблях, а преимущественно на вспомогательных судах военных портов.

Преподавателями в училище были портовые офицеры и чиновники, не получавшие за свой труд никакого вознаграждения. Найти подходящих специалистов в маленьком Николаевске было трудно, в первую зиму макаровской учебы, например, учителя математики менялись три раза.

Классов имелось только два — младший и старший, по шесть кадетов в каждом. По сложившейся традиции младшие кадеты были отданы на попечение старшим, которые имели право даже наказывать подопечных. Прекословить не приходилось, поскольку за возражением могла последовать затрещина. Степан Макаров, перейдя в старшее отделение и вскоре получив чин фельдфебеля, никогда не следовал такому примеру:

— Среди кадетов отношения должны быть товарищескими, а не отношения тиранов к начинающим учиться.

Впоследствии Степан Осипович подробно опишет училищный быт, не скрашивая его теневые стороны, о которых обычно стараются умалчивать:

«...Жили мы довольно дружно, только старшие обращались с нами гадко: они наказывали нас без обеда и за всякую малость, в особенности ежели в обеде были осетровые котлеты; тогда старший обыкновенно ставил всех маленьких во фрунт и осматривал все мелочи, за малейшую неисправность наказывал без второго кушания. Таким образом, в обед у старшего и его товарищей оказывались полные тарелки котлет. Тогда как у тех из маленьких, которые не были оставлены без второго кушания, были только по одной или по две (остальные они должны были добровольно отдавать)...»

Только один вид занятий в училище был поставлен превосходно — морская практика. Она с лихвой (при обязательной старательности самого кадета) компенсировала все недочеты по части теории. Практика начиналась после окончания классного обучения зимой. Кадеты старшего отделения с ранней весны до поздней осени уходили на кораблях Сибирской флотилии «Японец» и «Маньджур» в практическое плавание.

Младшие же штурманские кадеты оставались предоставленными самим себе, оставаясь под присмотром родителей. Отпуская их по домам, начальник училища подполковник Бабкин говорил:

— Последний годок быть вам возле маменьки. На судах по океанам и Амур-реке еще находитесь. Мало не будет...

Классных наук кадеты получали мало. Остальные знания Степан Макаров добывал самообразованием. Читал он очень много, пользуясь книгами Николаевской морской библиотеки, которой заведовал подпоручик корпуса флотских штурманов Ф. К. Якимов, домашними библиотечками офицеров, преподававших в морском штурманском училище. Это были преподаватели французского языка и словесности Н. Я. Стоюнин, законовед Б. А. Бровцын. Они отметили старания и любознательность штурманского кадета и старались во всем помочь его «самоначитанности»: