во всех отношениях (если, конечно, не собираться за него замуж). Так мы и приятельствовали, пока не закончили учебу, а потом потихоньку-полегоньку потерялись и год-другой только поздравительные открыточки в мессенджерах друг другу отправляли на новый год да на день рождения.
Короче говоря, после этой встречи, мы снова начали нормально общаться. Дружески и вполне тепло. Он рассказывал мне об очередных своих увлечениях, я ему — о работе… в основном… Ну или о книжках.
— Слушай, Дей, — сказал он мне как-то, — когда, говоришь, у тебя отпуск?
— В конце июля, — ответила и загрустила. Денег на шикарный отдых не было, придется снова к родителям ехать. У них хорошо, конечно, но хочется порой разнообразия.
— Айда с нами в поход! — воодушевился Павлентий, — В горы. А то читаешь о приключениях, а сама как таракан запечный живешь. И недорого выйдет: рюкзак и палатку я тебе найду..
— Конечно, иди, — неожиданно поддержала эту идею в телефонном разговоре мама. — Отличная идея. Мы, помню, как-то тоже ходили с папой, и тебя с собой брали… правда ты еще совсем маленькая была и вряд ли это помнишь… К тому же ближе к августу звездопад обещали… в горах под звездами… как романтично..
В общем, они меня уговорили, и я согласилась на эту авантюру.
Скажу заранее, зря. Знала бы, чем это чревато, вряд ли бы отважилась.
Это Павлентию хорошо — он и к нагрузкам привычный, и подход к жизни у него предельно простой. Поэтому он и по горам с рюкзаком сказал, и по палаткам с девчонками шуршал, и у костра песни пел с удовольствием. Я же умудрилась стереть себе все пятки чуть не до дыр, поймать в рюкзак сколопендру и, обнаружив это, перебудить весь лагерь. На гитаре я умела играть только незабвенную вещь под названием «Смерть клопа», пела плохо, еще и книжку выбрала себе крайне неудачно — маленький томик «Властелина колец» в оригинале. После целого дня топанья по горным тропкам с тяжеленной котомкой за плечами, когда ноги гудят и отказываются шевелиться, читать про то, как хоббиты идут и идут, и идут и идут, превозмогая все трудности все по тем же самым горам, было выше моих сил.
Что же касается романтической составляющей, здесь все тоже оказалось предельно уныло…Не знаю, подействовал ли тут принцип «подобное к подобному» или просто закон подлости, но мужская часть нашей группы подобралась так, что мне никак не удавалось избавиться от ощущения, что я путешествую с пятью Павлентиями одновременно. При этом оригинальная версия еще была и самой симпатичной, а это и вовсе уже удручало. Поэтому не срослось.
Только спустя много дней мучений, когда пятки зажили, мышцы привыкли к нагрузке, парни поняли, что от меня им точно ничего не обломится, я, наконец, начала понимать, что есть в походах и своя дикая прелесть, но путешествие наше уже подходило к концу.
В одну из последних ночей мне не спалось, я крутилась в палатке с бока на бок. И только я вознамерилась задремать, как запищал смартфон — неожиданно пришло сообщение от Катюхи «Счастливого Лугнасада!» Понятно, очередное важное мистическое празднество. Я хмыкнула, отправила ей «И тебя туда же».. и в раздумьях села, а потом и совсем вышла из палатки чтобы воздухом подышать. Все наши давно уже разбежались по своим (а кто и не очень) местам. Было темно… совсем-совсем. И звезды… Они тоже были, да еще как. Если долго смотреть вверх, то кажется, что на всем белом свете все, что есть — это я и звезды. Я так и стояла, как вкопанная, не в силах отвести взгляда от сверкающей россыпи космических бриллиантов на черном бархате мироздания… А они, я уверена, так же, мерцая, подмигивая, всматривались в крошечную фигурку, стоящую сейчас на земле. В какой-то момент у меня заболела шея и начала кружиться голова. Как иначе объяснить тот факт, что звезды начали вращаться вокруг… и будто во сне мне почудилось мелькание теней — серой, белой, синей, черной… а потом я услышала знакомый, тысячи раз уже слышанный хрустальный голос
— Дея, — звал он, — время приходит, найди ключ… Найди ключ, Дея… уже скоро..
А дальше я, кажется, отключилась. Во всяком случае в себя я пришла уже лежа на земле, распластавшаяся по ней как цыпленок табака на тарелке и придавленная будто прессом великолепием звездного неба.
Да, Медея Сергеевна, какая ты, оказывается, романтичная натура, — подумала я про себя, поднимаясь и отряхиваясь, — засмотреться на звезды до обморока — это не каждому дано.
«Найди ключ, Дея,», «Найди ключ..», «Ключ» — звенели в ушах отголоски сна.
Ключ… Родители были бы в восторге. Этой темой они меня с самого детства изводили. Тут в чем история: Медея, которая не Сергеевна, а та самая, из мифов, была служительницей Гекаты, богини мистической, таинственной, связанной с колдовством, переходами и порогами. А одним из символов этих самых переходов и является ключ. Поэтому ключами я сыта по горло: у меня есть целая горка украшений с ключиками, подвесок, просто декоративных безделушек… от мамы с папой, ясное дело. А как они смеялись, когда узнали, что мою лучшую подругу зовут Катей, и она увлекается эзотерикой… «Медея и Геката» жуть… Их даже не смущало, что по паспорту она никакая не Геката, а вполне себе Екатерина..
Но я отвлекалась… Ключ, значит… Вон как в мозгах засело, даже во сне от них никуда не деться… С этими мыслями я устроилась в спальном мешке и, наконец, заснула. А через день-другой наш поход закончился, и я вернулась к нормальной цивилизованной жизни.
Почти нормальной. За исключением того, что мне стали сниться Сны. Вот именно так, с большой буквы, чтобы выделить их от остальных. Они были странными, до ужаса реальными, и особенно отличались от обычных сновидений тем, что после них я чувствовала себя усталой, разбитой, будто и не спала вовсе.
Первый такой сон мне приснился, когда я ехала в метро на работу.
Мне снилось, что я лечу… высоко и легко, так просто, будто умела делать это с самого рождения. Не было ничего естественнее и ничего привычнее. Кругом царила ночь… Небо — темное, густо-лиловое, будто кто-то вылил целую бутылку темно-фиолетовых чернил на лист бумаги — набухало черными, еще более темными тучами. Ни одной звезды не было здесь видно. Подо мной проплывали поистине инфернальные пейзажи: черные мрачные треугольники гор, кое-где растрескавшиеся, будто сделанные из крашеной скорлупы… Из глубоких трещин сочилась лава, яркая, огненно- рыжая, кое-где она же, прорвавшись диким безудержным
