Читаем без скачивания Дороги. Часть вторая. - Яна Завацкая

— Ах вот как... — Пита задохнулся, — ну и чего стоили все твои клятвы? Твоя церковность? Праведность? Типа, мы вместе навеки... Вот твое — навеки! Стоило мне совершить ошибку, и ты...

— Пита, у нас не было семьи, — устало повторила Ильгет, — так хотел ты. Ты обманул меня.

— Почему это я тебя обманул?

— Ты давал обещание. Помнишь? Брачное обещание. Ты говорил, что будешь со мной до конца жизни. А сам даже не собирался... У тебя и мысли такой не было. Ты дал это обещание просто потому, что так положено, но не имел этого в виду. Ты мне солгал. Я жила с тобой столько лет — в блуде, но ведь я этого не знала. Брак заключается по обоюдному согласию, а у тебя его и не было.

— Ну почему, я собирался жить с тобой... Но я же не знал, как ты будешь себя вести!

— Жить со мной в зависимости от моего поведения? От каких-то условий?

— Ну знаешь... я таких тонкостей не понимаю, — сказал Пита, — я вижу, что это ты предала меня. Быстренько сбежала к своему хахалю!

Бесполезно, подумала Ильгет. Да, можно сказать «ты ушел первым». Но зачем? Ему же ничего не докажешь.

— Считай как хочешь, — тихо сказала Ильгет, — я просто устала. Я не могу быть твоей женой. Не готова. Извини. Не было бы Арниса, я бы все равно не могла жить с тобой, я бы лучше осталась одна. После стольких лет обмана... да и сейчас ты ведь не намерен жить со мной вечно.

— Так что мне, уходить? — тихо спросил Пита.

Ильгет кивнула. Сил ответить у нее не было.

— И ты еще смеешь говорить, что я тебя обманывал, — с горечью сказал Пита. Ильгет молчала, белая, как бумага, прислонившись к стене.

— Ты всегда жила только для себя. Я рад, что теперь ты это осознала. Ты делала только то, что хочется тебе. Когда тебе было выгодно, ты была верной и преданной. Семья, видите ли! А как только стало невыгодно, ты быстренько поменяла меня на другого! Ну и живи с ним, надеюсь, тебе будет с ним лучше, и ты хоть немного перестанешь изливать на окружающих свою злобу и ненависть!

Пита выскочил, дверь быстро задвинулась за ним.

— А я думал, тебя еще и дома нет. Нас раньше отпустили, — сказал Арнис.

Ильгет кивнула.

— А я не летала в Аэроцентр, — голос, против ее воли, прозвучал как-то безжизненно.

— Иль, что с тобой? — Арнис сел рядом, взял ее руки в свои, — я же вижу, случилось что-то. Ты такая бледная...

— Пита приходил, — бесцветным голосом ответила Ильгет.

— И... что?

— Просил прощения, хотел вернуться... наверное, с любовницей поссорился.

— А ты что?

— Я сказала, что все кончено, — произнесла Ильгет. Арнис обнял ее, прижал к себе. И почувствовав, как потоки родного тепла заливают ее, Ильгет разрыдалась.

— Милая моя, маленькая, — шептал Арнис, гладя ее по волосам, — как же он измучил тебя... Ну успокойся, успокойся, все уже позади. Он больше не придет, а скоро мы поженимся, и ему такая мысль даже не придет в голову. Все хорошо, Иль, все уже хорошо. Слушай, а хочешь, я с ним поговорю?

— Не надо, — Ильгет всхлипнула, — ты его напугаешь.

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Он ведь такой слабенький, трусливый... а ты — настоящий страшный ско, тебя вся Галактика боится. Он же в штаны наложит сразу.

— Ну вот видишь, что же ты из-за такого дерьма, прости за выражение, так переживаешь? Ты ведь у меня тоже не слабенькая, Иль.

— Я не столько из-за него, Арнис... я из-за сагона. Получается, он правду говорил...

— Нет, Иль, — Арнис бережно вытер ей слезы ладонью, — он тебя призывал к эгоизму, так? Жить ради себя, не обращать внимания на мужа. Ты обращала. Ты жила ради этого человека. А он сделал другой выбор. При чем здесь призывы сагона? Пита мог бы и тебя выбрать. Мог, правильно?

— Но ему было со мной тяжело...

— Но он мог приложить минимальные усилия, чтобы стало лучше? Мог.

Да, признала про себя Ильгет. Мог бы — хоть бы к врачу согласился пойти. Да просто, хотя бы претензий меньше предъявлял, смирился бы хоть с чем-нибудь

«Ты ведь все понимаешь, Иль».

— Да, Арнис, я все понимаю... ты прав.

Они с Питой могли бы быть счастливы. Но он сделал другой выбор. Надо забыть об этом. Просто забыть. Сагон больше никогда не скажет подобного, он ведь не сильнее святой Дары.

Решено было сразу после свадьбы переехать в новую квартиру. Совсем новую. Нашли прекрасную четырехкомнатную в двадцати минутах ходьбы от моря. Деньги на обустройство были — за акцию заплатили неплохо. Целыми днями Арнис с Ильгет планировали, сидя за монитором. Это было удивительно легко и интересно. Ильгет казалось, что они вместе сочиняют новый роман, сказку. Продумывают детали. Потом наступила стадия воплощения. Закупали все необходимое в Сети, ежедневно ездили в свой новый дом, следили за за тем, как продвигается ремонт, а потом уж осталось лишь разложить своими руками одежду по шкафам, безделушки по полочкам, развесить украшения...

Волнение охватывало Ильгет при мысли, что скоро, совсем уже скоро она вместе с Арнисом войдет в этот новый дом — хозяйкой. И как хорошо он придумал, что нужна новая квартира. Пока планировали, Ильгет даже казалось, дом будет совершенно необыкновенным, не похожим ни на один другой. Но почему-то в итоге квартира приобретала все же довольно стандартные черты. Ну что ж, рассудительно говорил Арнис, что же мы можем придумать нового, ведь набор мебели диктуется функциональностью, а изыски дизайна — если переборщить, то и жить будет тяжело в таком доме.

И все-таки их дом отличался от всех других.

В гостиной устроили что-то вроде собственной домашней церкви. Большой крест и статуэтки — Пресвятой Девы с младенцем, а по другую сторону — святого Квиринуса,как его обычно изображают, с мечом и книгой, принесшего Благую Весть на Эдоли, а через Эдоли — и всем разъединенным народам Галактики. Рядом с ним маленькая статуэтка святой Дары, привезенная Ильгет из монастыря. Под крестом картина — «Святое семейство». И подсвечник с семью свечами.

Еще была спальня и два кабинета, кухня и ванная. Маленький садик под окнами.

Уже за несколько дней до свадьбы все было готово — приходи и живи.

Но Ильгет вдруг стала ощущать, что счастье будто тает... нет, все было по-прежнему хорошо — но ей вдруг стало страшно.

Однажды она заговорила об этом с Арнисом — они сидели на полу в ее собственной, уже полуободранной гостиной.

— Я не знаю... Вот сейчас мы так счастливы, все так здорово, а начнем жить вместе... начнутся будни — что тогда?

Арнис улыбнулся ей нежно.

— Иль, нам этого бояться глупо. Мы ведь и на корабле рядом жили, и под одним одеялом спали, вспомни... Нет ни одной твоей привычки, которую бы я не знал и не любил. Да и ты меня ведь хорошо знаешь, и раз уж согласилась со всеми моими недостатками...

— Да у тебя их и нет! Но я даже не о быте, Арнис. Какой быт на Квирине... Просто понимаешь... ты ведь на самом деле далеко не все знаешь обо мне. А что если ты разочаруешься? Например, может, я не смогу ребенка родить. Сейчас ты на это согласен, а потом... знаешь, может, и раскаешься, что со мной связался.

— Ну насчет детей мы еще посмотрим... я думаю, что не все так безнадежно, и хоть в искусственной матке, но можно попробовать. Но даже если и... Знаешь, Иль, мне уже за тридцать, а в этом возрасте человек более-менее способен на осознанное решение. Я все понимаю. Мне никто не нужен, кроме тебя.

— Есть еще и другая сторона жизни, — пробормотала Ильгет. Арнис покачал головой, взял ее за руку.

— Я понимаю, Иль, о чем ты... все будет хорошо. Ты мне веришь?

Она подняла глаза, серьезно кивнула.

— Все будет хорошо, — повторил Арнис.

— Так! — энергично сказала Белла, — невеста еще только глазки продирает. Ну-ка сейчас же в ванную — шагом марш.

Она заставила Ильгет полежать в ванне какого-то бодрящего состава по ее собственному рецепту, а потом натереть все тело особым бальзамом из трав. Потом Ильгет умывалась и делала маску на лицо, а когда вышла из ванной, облаченная в чистый белый халат, Белла сунула ей в руки стакан чая и сухарик.

— Это выпить и съесть, а то в обморок брякнешься.

И чай был совершенно особенный, Ильгет никогда такого не пробовала. Тем временем Нила с Иволгой оживленно обсуждали в кабинете платье и украшения, и что-то там про ход свадьбы. Пришла заранее вызванная мастерица, и усадила Ильгет перед большим зеркалом в спальне.

Все помощницы вышли. Визажистка — звали ее Кэра — осталась один на один с Ильгет.

— Можно музыку поставить?

— Конечно, — согласилась Ильгет. Визажистка выбрала легкую, чуть грустноватую мелодию и начала работу. Ильгет сидела с закрытыми глазами и молча наслаждалась.

— Ты хочешь закрыть эти родинки? — спросила мастерица. Ильгет пожала плечами.

— А можно? Они не убираются...

— Но их можно заретушировать, — возразила Кэра, — просто я бы не хотела. Они, пожалуй, даже пикантно смотрятся — но может быть, если они тебе портят настроение...