— Ты хочешь закрыть эти родинки? — спросила мастерица. Ильгет пожала плечами.
— А можно? Они не убираются...
— Но их можно заретушировать, — возразила Кэра, — просто я бы не хотела. Они, пожалуй, даже пикантно смотрятся — но может быть, если они тебе портят настроение...
— Да нет, — сказала Ильгет, — я давно привыкла.
Легкие руки Кэры прикасались к ее лицу, шее, пальцам, волосам. Облик, который должна была принять Ильгет, они обсудили и утвердили еще вчера. Но любопытно, как это будет выглядеть в реальности.
Кэра работала больше часа и наконец произнесла.
— Готово.
Ильгет встала. Первый взгляд в зеркало слегка шокировал ее.
Такое ощущение, что она совсем не накрашена (собственно, какая краска — Кэра в основном использовала естественные усилители кровоснабжения и пигмента). Просто такое свежее, очень юное чистое лицо. Трогательно нежная шейка. Чуть удлиненные ресницы подчеркивают огромные, глубокие темные глаза. И естественно яркие слегка пухлые губы. Волосы — Ильгет решила на этот раз не делать завивку, не менять свой обычный облик слишком сильно — лишь надо лбом и у висков вьются золотистой дымкой, на голове уложены прочной аккуратно сложенной горкой из отдельных живописных прядей, и в волосах — белые живые мелкие ландыши.
— Отлично, — произнесла Кэра с удовлетворением, — тебе нравится?
— Да, — растерянно произнесла Ильгет, глядя в зеркало на двадцатилетнюю незнакомку.
Они вышли в гостиную, где собрались помощницы, что-то яростно обсуждая. Белла взглянула на будущую невестку и воскликнула.
— Боже мой, Иль! Скажут, Арнис себе школьницу нашел.
— Здорово! — поддержала Иволга и ободряюще пожала ладонь Ильгет.
— Надо одеваться, — заметила Нила, — а то уже скоро...
— Да, действительно, — засуетилась Белла. Ильгет увидела платье.
— Так красиво, — вздохнула она, — что честно говоря, даже надевать страшно. Хочется его в музей, под стекло.
— Брось ты, давай одевайся!
Женщины помогли Ильгет надеть платье, на волосы — на невидимом обруче — маленькую фату из гипюра. Прозрачные крошечные туфельки. Ильгет очень хотелось надеть фанки, но они совершенно не подходили к невестиному наряду. Тогда она решила ограничиться в украшениях лишь ниткой жемчуга на шее.
— А вот теперь посмотри... может, нам и тебя в музей сдать, прямо в этом платье?
Ильгет побежала к зеркалу.
Да. Еще один шок. Незнакомая юная красавица с печальными большими глазами стояла там, в дымчатой зеркальной глубине.
— Арнис тебя не узнает, — сказала Иволга задумчиво.
— Я сама-то себя не узнаю.
— Вот-вот. Венчались бы в бикрах — и никаких проблем.
Нила фыркнула на такое предложение. Ильгет никак не могла отвести взгляда от платья и от собственной фигуры в зеркале.
Воротник платья действительно чем-то напоминал бикр — высокий, закрывающий сзади шею, а спереди яремная ямка оставалась обнаженной. Воротник был тонко вышит серебром и, словно броня, охватывал голову с трех сторон, легкая фата спускалась на него сверху. Дальше шел кружевной лиф, также прошитый серебром, лежащий на белом атласном чехле. Тонкую талию охватывал широкий атласный же белый пояс. От пояса вниз струились юбки, и от высоких плеч — рукава, белые полосы, полупрозрачные, гипюровые, шелковые, все это текло, сверкало, падало, как вода, шумело и переливалось при каждом движении. Рукава расширялись и заканчивались ниже локтей.
— У меня никогда не было такого платья, — прошептала Ильгет.
— Мечта любой пятилетней девочки, — заметила Иволга, — я в детстве всегда мечтала, что у меня на свадьбу будет белое платье и белая шляпа, а на машине сверху — у нас обычные ДВС, как у вас на Ярне — будет сидеть наряженная кукла.
— Но мечты так редко сбываются, — тихо сказала Ильгет. В этот момент раздался звонок. Ильгет вспыхнула, сердце ее заколотилось часто.
Она никого не видела вокруг. Только Арниса. Только его лицо, серые блестящие глаза. Арнис был одет в праздничную скету — из белой блестящей ткани, шитой серебром, воротник — как у Ильгет — открытый спереди, охватывающий голову сзади, светло-серые брюки и такой же, серебром отливающий плащ. Так и в церковь на праздник одеваются мужчины. Арнис застыл, не сводя глаз с Ильгет.
— Ты... — выговорил он наконец, — Боже мой, Иль! Я тебя и не узнал. Королева моя.
— А ты мой король, — тихо ответила Ильгет.
— Я знал, что ты будешь сегодня красивая, но... — он помотал головой, — это уж совсем. Как в сказке.
— Арнис, ну все, пойдем уже, — поторопила Белла, — пора!
Они спустились вниз. Там ждали свидетель Арниса — Иост, с ним Аурелина (в последнее время они все чаще оказывались вместе), и Гэсс держал под уздцы четверку крупных светло-серых коней, украшенных султанами, запряженных в открытую карету, белоснежную, всю убранную цветами.
Арнис подал Ильгет руку, помог взобраться на повозку. Они уселись позади Гэсса — возницы, на двойное сиденье, над которым возвышалась арка из живых цветов, а позади уже уселись все остальные. Гэсс причмокнул, взмахнул кнутом, и кони двинулись вперед мелкой рысью.
Хор, звенящее радостное многоголосье, возносит к куполу древний эдолийский гимн.
Laudate Dominum, omnes gentes,
Collaudate eum, omnes populi.
Quoniam confirmata est super nos misericordia ejus,
Et veritas Domini manet in aeternum.
... — Я беру тебя, Ильгет, в жены и обещаю любить тебя и быть тебе верным до самой смерти.
Казалось, что она не сможет этого произнести — но выговорить слова оказалось на удивление легко, Ильгет сама поразилась тому, как радостно зазвенел ее голос.
— Я беру тебя, Арнис, в мужья, и обещаю...
Рука в руке. Скользнуло на палец сверкающее золотое колечко. Ильгет взяла руку Арниса — раза в два больше ее ладошки, и пальцы длиннее, надела и ему кольцо на безымянный палец.
Встали в первый ряд молящихся, началась обычная служба...
Сидели тихо в зале Общины. Народу было много, но Ильгет не видела никого. Арнис. Его рука. Иволга поет негромко, ее мальчишки подыгрывают на флейтах.
Возьми в ладонь пепел, возьми в ладонь лед. (9)
Это может быть случай, это может быть дом.
Но вот твоя боль -
Так пускай она станет крылом.
Лебединая сталь в облаках
Еще ждет.
Я всегда был один — в этом право стрелы.
Но никто не бывает один, даже если б он смог.
Пускай наш цвет глаз
Ненадежен, как мартовский лед.
Но мы станем как сон, и тогда сны станут светлы.
Ильгет вдруг поднимает голову, и видит перед собой Беллу, и по щеке Беллы ползет слезинка.
Потом она видит Миру и Гэсса, сидящих рядом, и лица их странно похожи. Ильгет тоже хочется заплакать, но сейчас не время для этого.
Дэцин. Ойланг. Иост. Все здесь, только Данг не пришел, не смог, и это понятно. Рэйли. Аурелина. Все родные, роднее и ближе не бывает.
Так возьми в ладонь клевер, возьми в ладонь мед.
Пусть охота, летящая вслед,
Растает как тень.
Мы прожили ночь,
Так посмотрим, как выглядит день!
Лебединая сталь в облаках -
Вперед!
Коринта, разноцветная весенняя Коринта, дурманящий запах роз, маленькие кафе в переулках Бетрисанды, Набережная — вечный праздник. В этот день мы отдались на волю города, и он нес нас по волнам, и маленькие девочки, замирая, глядели на Ильгет — принцессу, белую королеву, и на ее короля с еще не зажившим шрамом от ожога на левой щеке. Вся Коринта узнала о случившемся , и вобрала в себя их счастье так, как вбирает все счастье и горе своих неразумных детей.
Ильгет первой ступила в холл — сразу же зажглись светильники под потолком, и пол, и стены — все засияло, заблестело, отражаясь и переотражаясь в многочисленных зеркалах.
— Вот мы и дома, — тихо сказал Арнис, — ты устала, маленькая?
— Не знаю даже, — ответила Ильгет растерянно, — с одной стороны, вроде не с чего, с другой... как-то слишком много всего.
— Ты есть хочешь?
— Нет, ведь ужинали в кафе... а ты?
— И я не хочу.
— Неужели это правда? — спросила Ильгет, — неужели мы теперь с тобой всегда будем вместе? Будем жить вместе? Просыпаться и видеть друг друга... ну пусть только между акциями... Да хотя бы только до осени. Это же целая вечность!
— Знаешь, я сам в это не верю.
— А я до сих пор, хоть и понимала это, но как-то так... отвлеченно. И вот теперь. Ты — мой муж. Это правда!
— Правда, Иль, — кивнул Арнис. Подошел к ней, коснулся ее плеч, глядя в глаза, — правда, мое солнце.
— Даже если кто-нибудь из нас осенью погибнет, даже если мы проживем только эти три месяца — это и то будет уже слишком много... слишком щедро, — прошептала Ильгет. Арнис поцеловал ее. Это было так же, как в первый раз, на Визаре, только дольше продолжалось.
