суетиться он точно не готов.
Не сейчас, когда на кону звание главнокомандующего армии темного союза. И всё-таки кое-какие детали ему были нужны.
— Вы знаете ее имя?
1
Катя
— Расслабься, Катти. Я ж тебя не съем. Даже не понадкусываю.
Непрерывные щелчки камеры звучали в такт стуку моего сердца. Я в самом деле чувствовала себя дичью под прицелом. И объектив был ни при чем, как и сальные шуточки Давида.
Фотограф славился тем, что спит со своими моделями. Подруга говорила: “Хочешь качественные снимки от Давида — позволь себя снять во всех смыслах и позах”. Наверное, только поэтому я и не позвонила ему после возвращения из Италии, где Давид снимал меня в нарядах местного дома моды.
Мой первый контракт, который я получила как лучшая выпускница школы моделей. Фотосессия была просто улетная, как и место съёмки. Почти неделю я жила и работала в палаццо в центре Рима, но город увидела только в последний день. Организатор поездки милостиво позволила мне прогуляться по магазинам, уже тогда она общалась со мной сквозь зубы и смотрела как на отработанный материал.
Вернувшись в Россию, я узнала, что деньги за съемку мне не полагаются. Все заработанное ушло на билеты и проживание, а я должна быть благодарна за бесценный опыт. Из кабинета нашей организаторши я вышла словно в тумане, а когда рассказала обо всем другим моделям, то в ответ услышала снисходительное: “Какого ты вообще возвращалась? Тебе же сделали визу на полгода”. Я тогда еще фыркнула, что бомжевание в Италии не вписывается в мои жизненные планы. И снова услышала такое, от чего мне пришлось ухватиться за стену.
— Зачем же бомжевать? Жила бы на яхте. Не понравилось бы в Италии, перебралась бы в Монако. Русские девочки всегда ценятся…
И вот тут только до меня дошло, зачем меня чуть ли не ежедневного знакомили с разными мужчинами. Высокие, тощие щеголи и коренастые, солидные дяди — все приезжали вроде как посмотреть на съемку, а на самом деле мечтали меня снять, как девочку для яхты.
— Катти, ты слишком напряжена, — до меня донесся голос Давида. — Подойди к зеркалу, что ли. Посмотри, какая ты конфетка.
Стилист, найденная фотографом, в самом деле расстаралась и сделала мне улетный мейк, который можно было бы назвать готичным, если бы не розовые акценты. Это были всего лишь легкие штрихи, вроде розовой подводки и розовых капель на выбеленных губах, но сильнее меня поразило то, что она сотворила с моими волосами. С помощью странной сияющей пудры девушка покрасила концы моих светлых от природы волос в розовый цвет, пробормотала что-то про истинную масть и… исчезла.
Только что стилист стояла рядом, но стоило мне бросить взгляд в зеркало, как пропала. Точно сквозь пол провалилась, оставив на стуле мою одежду для фотосессии. Точнее, это был черный корсет, даже не неглиже, я уже фотографировалась в белье для магазинов одежды и разницу знала. И все равно сейчас все было иначе, я не могла избавиться от ощущения, что на меня смотрят. Пристально изучают, как неведомую зверушку. Глупость какая-то. Вероятно, на меня влияло место съемки.
2
Это была спальня. А я хорошо помнила, чем любит заканчивать фотосессии Давид. Вот только почему-то подумала я об этом с опозданием. Пока я рассматривала корсет, в комнату заглянул сам фотограф, увидел, что я еще не переоделась, и выругался. Потом заявил, что у него горят какие-то сроки и если через пятнадцать минут я не начну крутить своей попкой перед зеркалом, ему не заплатят. В общем, студию он снял всего на пару часов и хотел уложиться и отснять материал за один раз.
И как меня это воодушевило!
Осознав, что Давиду будет просто некогда ко мне приставать, я быстро переоделась и объявила, что готова. И я в самом деле была готова, пока не увидела свое отражение в зеркале. Сама не могла понять, что на меня нашло. Весь запал угас, на смену ему пришла странная робость. Да я могла в одном белье пройтись по подиуму при полном зале и не дрогнуть, а тут колени начали дрожать, как у новичка на первой пробе. И чем больше я смотрела на это зеркало, тем более занятные зрительные галлюцинации оно мне подкидывало. Чудилось, что вокруг меня сгущаются тени. Они кружат, то растекаясь маслянистыми каплями, то собираясь в небольшие смерчики.
Неужели это началось снова? Неужели мой детский кошмар вернулся?
Повернув голову, убедилась, что я вижу тени исключительно в зеркале. Когда мне было шесть, тени были реальны…
— Катти, детка, да покажи же ты себя! Просто повтори, что делала в Италии, когда на тебе был тот фиолетовый прикид. Тогда ты была очень плохо девочкой.
Звучало так, точно я устроила стриптиз. На самом деле я всего лишь классно управляю своим телом и прекрасно чувствую, как выгляжу со стороны. Времена мне кажется, что я действительно себя вижу. Услышит кто-то — решит, что я со сдвигом.
Вот и сейчас, чтобы настроиться, я отвернулась от зеркала, которое только отвлекало. Была бы моя воля — вообще бы от него отошла, но Давид настаивал, что оно обязательно должно быть за мной на каждой фотографии.
Чтобы настроиться, пришлось вообще закрыть глаза. Давид молча щелкал камерой, и я наконец-то осмелела. В голове проносились образы из роскошной комнаты-студии в палаццо, а тело прекрасно помнило все позы. Я не импровизировала, а просто повторяла то, что знала, когда вдруг после очередного поворота поняла, что уткнулась животом в стол, за которым на стене и весело то самое зеркало.
Чересчур большое для дамского будуара, какое-то подавляющее и немного зловещее: черная рама из орнамента непонятных мне символовом, а между ними скалили пасти неведомые хищные твари.
И где только Давид откопал эту жуть?
Я стояла, упершись дрожащими руками в стол, а тело горело, как в лихорадке.
— Катти! Катя, ты что оглохла? — Давид тронул меня за плечо. — Расслабься, мы закончили. Хочешь, массаж сделаю?
Мужчина положил руки мне на плечи и ненавязчиво придвинулся ближе. Внезапно зеркало издало резкий звон, как если бы разлетелось на части, но стекло осталось нетронутым, а мы с Давидом отскочили от рамы, как ошпаренные коты. Причем Давид с какого перепугу в самом деле начал извиняться и доказывать, что не хотел ничего плохого, а ко
