международной проблемой, возникшей в связи с дезинтеграцией Оттоманской империи. Возможно было бы лучше принять русское название для Крымской войны, «Восточная война», которое по крайней мере отражает связь с Восточным Вопросом, или даже «Русско-турецкая война», название используемое во многих турецких источниках, которое помещает её в многовековой исторический контекст конфликтов между русскими и оттоманами, хотя и исключает решающий фактор западного вмешательства в войну.
Война началась в 1853 году между оттоманскими и русскими силами в дунайских княжествах Молдавии и Валахии, на территории сегодняшней Румынии, и перекинулась на Кавказ, где турки и британцы подстрекали и поддерживали борьбу мусульманских племен против России, а оттуда на другие области Черного Моря. В 1854 году, с выступлением британцев и французов на турецкой стороне и австрийцев угрожающих присоединится к анти-русскому альянсу, царь отозвал свои войска из княжеств и борьба переместилась в Крым. Но было и несколько других военных театров в 1854–55 годах: на Балтийском море, где Королевский флот планировал нападение на Санкт-Петербург, русскую столицу; на Белом море, где в июле 1854 года обстрелу подвергался Соловецкий монастырь; и даже на тихоокеанском побережье Сибири.
Глобальный характер борьбы сопровождался многообразием вовлеченных в войну народов. Читатели найдут тут широкое поле населенное военными не так плотно как они надеялись (или опасались), но более королями, королевами, принцами, придворными, дипломатами, религиозными лидерами, польскими и венгерскими революционерами, врачами, медсестрами, журналистами, художниками и фотографами, памфлетистами и писателями, один из них никто иной как Лев Толстой, одна из центральных фигур с русской точки зрения, который служил офицером на трех различных фронтах Крымской войны (на Кавказе, Дунае и в Крыму). Прежде всего, через их собственные слова в письмах и мемуарах, читатель найдет здесь точки зрения действующих офицеров и рядовых солдат, от британских Томми до французско-алжирских зуавов и русских крепостных солдат.
На английском о Крымской войне написано много книг. Но эта книга первая, где большое количество материала почерпнуто из русских, французских и оттоманских источников, наряду с британскими, для освещения геополитических, культурных и религиозных факторов, которые сформировали степень вовлеченности каждой из основных сил в этом конфликте. Из-за концентрации на историческом контексте войны читатели жаждущие начала боевых действий должны запастись терпением на ранних главах или даже пропустить их. Я надеюсь, что то, что явится на этих страницах будет новой оценкой важности этой войны как поворотной точки в истории Европы, России и Среднего Востока, последствия которой мы до сих пор ощущаем и сегодня. Тут не будет места для широко распространенной в Британии точки зрения, что это была «бессмысленная» и «ненужная» война — идея, возвращающая нас к публичному разочарованию из-за плохо проводимой военной кампании и её ограниченных успехов в тот момент времени — которая с тех пор имела пагубное воздействие на историческую литературу. Давно заброшенная и часто высмеиваемая учеными как несерьезная тема, Крымская война оставалась в основном в руках британских военных историков, многие из которых увлеченные любители, которые постоянно пересказывали одни и те же истории (атака бригады легкой кавалерии, головотяпство английского командования, Флоренс Найтингейл) без заметных дискуссий о религиозных причинах войны, сложной политики Восточного Вопроса, христианско-мусульманские отношения в черноморском регионе, или влияние европейской русофобии, без которых сложно осознать истинное значение конфликта.
Крымская война стала серьезным водоразделом. Она разрушила старый консервативный альянс между Россией и Австрией который поддерживал существующий порядок на Европейском континенте, открыв дорогу появлению новых национальных государств в Италии, Румынии и Германии. Она оставила русских с глубоким ощущением отторжения Запада, ощущением измены, из-за того, что христианские государства приняли сторону турок, и крушение честолюбивых замыслов на Балканах, которые будут продолжать дестабилизировать отношения между державами в 1870-х годах и приведут к череде кризисов ведущих к началу Первой Мировой Войны. Это был первый крупный европейский конфликт вовлекший в себя турок, если исключить их краткое участие во французских революционных и наполеоновских войнах. Она открыла мусульманский мир Оттоманской империи западным армиям и технологиям, ускорила их интеграцию в глобальную капиталистическую экономику и заронила искру исламской реакции против Запада, которая не потухла до сих пор.
Каждая держава вступила в Крымскую войну по своей причине. Национализм и имперское соперничество сочеталось с религиозными интересами. Для турок это был вопрос борьбы за свою разваливающуюся империю в Европе, вопрос защиты суверенитета империи против русских требований представлять православных христиан в Оттоманской империи, и предотвращение угрозы исламской и националистической революции в турецкой столице. Британцы заявляли, что они вступили в войну для защиты турок от русской агрессии, но на самом деле они были больше озабочены нанесением ощутимого удара Российской империи, которую они полагали своим соперником в Азии, и для использования войны для продвижения своих интересов свободной торговли и религиозных интересов в Оттоманской империи. Для императора Франции, Наполеона III, война была возможностью восстановить уважение и влияние Франции за границей, если не во славу правления его дяди, и возможно для перекраивания карты Европы как семьи либеральных национальных государств по границам начерченными Наполеоном I — хотя влияние католиков на его слабый режим подталкивало его также к войне с Россией по религиозным мотивам. Для британцев и французов это был крестовый поход в защиту свободы и европейской цивилизации от варварской и деспотической угрозы России, чей агрессивный экспансионизм был реальной угрозой не только Западу, но и всему христианскому миру. Царь Николай I, человек более других ответственного за Крымскую войну, был ведом частично чрезмерной гордыней и высокомерием, результат пребывания у власти в течение двадцати семи лет, частично ощущением того, как такая великая держава как Россия должна вести себя по отношению к более слабым соседям и частично из-за серьезной ошибки в расчетах, как другие великие державы ответят на его действия; но прежде всего он верил в то, что ведет религиозную войну, крестовый поход, выполняет миссию России по защите христиан Оттоманской империи. Царь поклялся бросить вызов всему миру согласно своим убеждениям в том, что его священная миссия есть расширение его православной империи вплоть до пределов Константинополя и Иерусалима.
Историки склонны были отвергать религиозные мотивы как повод к войне. Мало кто посвящает более пары параграфов спору, разгоревшемуся на Святой Земле — соперничеству между католиками или латинянами (поддерживаемых Францией) и греками (поддерживаемых Россией), о том кто должен контролировать Храм Гроба Господня в Иерусалиме и Церковь Рождества Христова в Вифлееме — хотя он и был отправной точкой (и для царя достаточной причиной) для Крымской войны. До начала современных религиозных войн, это казалось невозможным, что мелкая ссора о ключах церковного старосты
