Она отказалась во второй раз, объяснив, что ей нужно срочно возвращаться в Эклипс-Бэй. Оказалось, что помощница, которую она оставила там присматривать за галереей, Норин Перкинс, уволилась без уведомления, сбежав с одним из художников, чьи работы выставлялись в «Брайт Вижнз».
После того случая Октавия возвращалась в Портленд лишь однажды, и ее пребывание там было предельно кратким. Он в третий раз попросил ее о свидании, но она сообщила ему, что приехала, чтобы проследить за приемом в честь одного из художников, который выставлялся в ее галерее, и что у нее нет времени на встречи. На следующее утро она уехала обратно в Эклипс-Бэй.
Стало очевидным, что она не собирается возвращаться в Портленд в скором времени. Поэтому у него оставалось мало выбора.
Спустя две недели он принял решение провести лето с Карсоном в Эклипс-Бэй. Но их соседство лишь сделало Октавию более изобретательной, когда дело доходило до причин отказаться от свидания.
Что должно было действительно беспокоить его, подумал он, так это то, что он оказался еще более усердным, выдумывая предлоги позвонить ей еще раз.
Насколько он мог судить, она не питала отвращения к мужчинам. Люди видели, как она два раза обедала с Джереми Ситоном на этой неделе.
Джереми был внуком Эдит Ситон, владелицы антикварного магазина, по соседству с Галереей «Брайт Вижнз». Корни семейства Ситон уходили так же глубоко в общество, как корни Хартов и Мэдисонов. Хотя муж Эдит, Фил, умер насколько лет назад, она продолжала играть активную роль в местной жизни. Ее сын и дочь переехали, но Джереми недавно вернулся, чтобы занять должность аналитика в Институте Политологии Эклипс-Бей. Социально-политический институт был одной из претензий Эклипс-Бей на изысканность.
В старые времена он очень хорошо знал Джереми. Они были одного возраста, и одно время были хорошими друзьями. Но все изменилось пару лет назад. Иногда женщины оказывали именно такой эффект на дружбу.
Он посмотрел на Карсона. — Мисс Брайтуэлл очевидно не слишком высокого мнения обо мне, но совершенно ясно, что ты ей нравишься.
— Я знаю, что нравлюсь ей, — сказал Карсон с подчеркнутым терпением. — Это потому что я приношу ей кофе и булочку каждое утро, когда мы ездим в город за почтой. Но она может изменить свое мнение, если ты ее рассердишь.
Самое печальное в том, что Карсон подобрался к Октавии гораздо ближе, чем он сам, осознал Ник. Его сын обожал Королеву Фей Эклипс-Бей. Она, со своей стороны, казалось, любила Карсона. Между этими двумя развились отношения, которые каким-то образом полностью исключали его вмешательство, подумал Ник. Это расстраивало все его планы.
— Не волнуйся, — сказал он. — Она не из тех, кто станет злиться на тебя, только потому что не хочет идти со мной на свидание.
Он был абсолютно уверен в том, что это правда. Октавия во многом оставалась для него неразрешимой загадкой, но что касалось этой стороны ее личности, он был совершенно в себе уверен. Она никогда не станет наказывать ребенка за какие бы то ни было грехи его отца.
Карсон продолжал сомневаться. — Пообещай мне, что не станешь снова приглашать ее на свидание, пока она не выберет один из моих рисунков.
— Ладно, ладно, я не стану больше звонить ей, пока она не сделает свой выбор.
Это обещание было легко выполнить. По его подсчетам, должно пройти дня три или четыре, прежде чем он сможет заставить себя позвонить в седьмой раз.
— Давай посмотрим твои рисунки, — сказал он.
— Они в спальне. — Карсон резко развернулся и бросился вниз по коридору.
Ник пошел за ним, за угол и вниз по лестнице в комнату, которую его сестра Лилиан несколько месяцев назад превратила во временную студию.
Три больших прямоугольных листа бумаги для рисования были выставлены в ряд на полу из твердой древесины. Все рисунки были выполнены цветными карандашами по правилам выставки.
Ник подошел и посмотрел на первый рисунок. На картинке был дом и две фигуры с руками и ногами-палочками, которые вместе стояли внутри. У фигуры повыше одна рука, словно защищая, была протянута над головой той, что поменьше. Желтое солнце ярко светило над островерхой крышей.
В правом углу был нарисован зеленый цветок с несколькими лепестками.
— Это мы с тобой, — гордо сказал Карсон. Он показал на фигуры-палочки. — Ты — тот, что выше.
Ник кивнул. — Красивые цвета. — Он перешел к следующему рисунку и на мгновение задумался. Поначалу он увидел лишь непонятный нарисованный серым карандашом овал. Вокруг и внутри овала было несколько неровных линий. Он никак не мог разобрать, что это, пока не заметил два выступа сверху. Собачьи уши.
— Это Уинстон, я так понимаю? — спросил он.
— Ага. Пришлось повозиться с его носом. Рисовать собачьи носы трудно.
— Классные уши.
— Спасибо.
Ник изучил третью картинку, это были пять вытянутых очертаний чего-то коричневого, торчащего из круга, нарисованного синим карандашом. — Скалы Дэдхенд-Коув?
— Угу. — Карсон нахмурился. — Тетя Лилиан сказала, что это будет хороший рисунок, но я не знаю. Как-то скучно. Две другие мне нравятся больше. Как по-твоему, какую мне отнести мисс Брайтуэлл?
— Сложный вопрос. Мне они все нравятся.
— Я мог бы спросить тетю Лилиан. Она — настоящий художник.
— Они с Гейбом ненадолго застряли в Портленде, потому что Гейб не может уехать, пока Папа и Салливан разрабатывают план объединения. Тебе придется сделать выбор без ее совета.
Карсон встревоженно посмотрел на две картинки. — Ага.
— У меня идея, — тихо сказал Ник. — Почему бы тебе не взять все три рисунка с собой завтра, когда мы поедем в город? Ты можешь показать их Октавии, когда принесешь ей кофе с булочкой. И она сможет выбрать ту, что ей больше всего понравится.
— Хорошо. — Лицо Карсона тотчас прояснилось, он был очень доволен предложением. — Готов поспорить, она выберет Уинстона. Она его любит.
Еще нет и шести, а парень уже инстинктивно понимает клиента, подумал Ник. Карсон был просто рожден для делового мира. Не то что он сам.
Он ненавидел корпорации. Его решение уйти из «Харт инвестментс», компании, которую основал его дед, Салливан, и которой управлял его отец, Гамильтон, было принято не слишком хорошо. Хотя его отец понимал и поддерживал его, дед был расстроен и разгневан одновременно. Он считал отказ Ника следовать по своим стопам чем-то вроде предательства всего, чего он так долго добивался.
Со временем они с Салливаном снова помирились, благодаря вмешательству всей семьи. По крайне мере, они снова стали разговаривать. Но в глубине души, Ник был неуверен, что Салливан когда-нибудь полностью просит его.
