– Или до старческого маразма, – тихо проговорил Люциус, так, чтобы его услышал только его друг, Даларас.
– И может быть, кто-то из вас, будет стоять на нашем месте спустя многие годы…
Даларас шутку оценил, но никак этого не показал. Лишь уголки губ на один миг приподнялись вверх, и быстро опустились, возвращая лицу строгость и сосредоточенность.
– Раз в десятилетие мы призываем одаренных со всего мира, и наша Империя становится сильнее, получая от них частичку новых знаний и новые умы для процветания нашей страны. Мы понимаем и принимаем, что они придут к нам против своей воли и поэтому даем им выбор, остаться у нас и служить на благо нашей родины, или же покинуть нашу землю с нашими щедрыми дарами.
Ректор сделал театральную паузу, обвел всех присутствующих взглядом и увидев у магов, стоящих по краям пентаграммы сосредоточенность на лицах, кивнул сам себе.
– Коллеги, я начинаю!
Потоки маны заструились по воздуху, и студенты завертели головами, пытаясь получше рассмотреть зарождающийся магический вихрь. Синеватые потоки маны начали буйствовать и срываться, образуя полное безумие в заклинательном зале. К ректору присоединился Галасс, помогая насыщать вихрь еще большей маной. От переизбытка, она начала завихряться в отдельные сгустки, образуя небольшие магические воронки, сбивающие контроль. Плотность маны начала расти и контролировать ее стало сложнее.
– Давай! – ректор был полностью сосредоточен на потоках, не давая им воли рассыпаться на отдельные струйки.
Тут подключился Люциус, взявший на себя роль стабилизатора. Он разбивал формирующиеся сгустки маны и направлял их в общий поток, который делали оба архимага.
Они наращивали обороты постепенно, чтобы не спровоцировать прорыв ткани мироздания во внешние миры, где обитали потусторонние твари. Спустя четыре минуты, когда ведущие маги смогли закольцевать потоки маны, сделав их в форме трехметрового овала, подключился последний участник, командующий армией.
Даларас активировал фиксирующие кристаллы в центре пентаграммы на полу, и на потолке заклинательного зала, сделал привязки к зарождающейся формации портала. Уже все вчетвером, они неспешно начали вливать собственную ману в центр пентаграммы, насыщая будущее заклинание концентрированной маной.
В магическом зрении воронка сначала была обычного светло-голубого цвета, но к концу работы архимагов, в нее было влито столько маны, что ее цвет стал сначала темно-голубым, а спустя пару минут и вовсе черным. Ученики открывали рты, еще никогда в жизни они не видели маны такой плотности и такого объема. Их сердца сдавливало волнение, а некоторые девочки даже замирали от страха. Никто даже не думал, что может произойти что-то не так, ведь в таком случае, все они погибнут от мощнейшего мана-взрыва.
В зале стало прохладно. Но никто не сказал и слова. Студенты инстинктивно жались друг к другу, пытаясь найти помощи и поддержку в плече товарища.
– Заклинание!
Архимаги монотонными голосами начали произносить въевшийся в подкорку слова на древнем языке, когда в их мире правили вовсе не люди. Слова превращались в строки, строки в предложения, предложения переходили в непонятный речитатив. Пятьсот двенадцать строк, все их нужно было заучить без единой запинки, пробела. Помнить каждую запятую, каждую точку и восклицательный знак.
С первых строк портал мигнул, наливаясь густой и вязкой темнотой, с каждой произнесенной строчкой, он начинал пульсировать быстрее, попадая в такт произнесенных слов. Архимаги ускорились, как и требовало того заклинание. Пульсация участилась. Темнота внутри провала стала похоже на вязкое болото, из которого забредший путник не сможет выпутаться, если нечаянно туда попадет. С каждой секундой, с каждым произнесенным словом на языке древних портал пульсировал сильнее, пока архимаги не произнесли слово-ключ.
Пульсирующий овал на секунду застыл, как бы собираясь с силами, и исторгнул из своего чрева тринадцать свернутых комков, перепачканных в остаточной мане. Через мгновение портал начал терять силу, будто умирающая мать, родившая ребенка, становясь с каждой секундой все слабее, пока полностью не растаяла в воздухе, оставив после себя синие сгустки.
– Превосходно! – ректор начал разминать руки и с интересом рассматривать лежащие тела на полу в центре пентаграммы.
– Ну что ж, поздравляем тебя Даларас. Тринадцать разумных, это лучше, чем в прошлые два раза, – произнес Люциус, устало опускаясь на пол.
Он больше всех выложился, стабилизируя непокорную ману. Но ему это надо для перехода на десятую ступень, собственно, он сам и напросился на эту роль. В прошлый раз было семеро, а позапрошлый шестеро. Почти в два раза больше, осталось только посмотреть, кто же им попался на этот раз.
Густаф, главнокомандующий армии, активировал защитный барьер, пока господа архимаги приходили в себя и рассматривали появившихся существ.
– Ну что ж господа. И в этот раз без неожиданностей, – довольно кивнул Галасс. – Все люди. Нет эльфов, как пятьдесят лет назад, гномов тоже не вижу. Да и ядра у всех нормальные, нет дефектных.
– Вот те трое слабаки, – Густаф поочередно показал пальцем на три валяющихся тела.
– Зато у остальных нормальный уровень, хорошие середнячки и, есть потенциал для роста.
– Считаю, что заклинание превзошло само себя. Нет посторонних сущностей, все люди и даже если не брать в расчет этих троих, то десять будущих мастеров, а если и повезет магистров, это хороший результат, – довольно заключил ректор, потирая руки.
Ученики уже отлипли от стен и начали с восхищение смотреть на магов, стоящих неподалеку от них. На их глазах творилась одно из могущественных заклятий, а им хоть бы что. Стоят и ведут светские беседы вместо того, чтобы упасть от истощения или вообще потерять разум, как рассказывали учителя на лекциях.
– Ладно, дальше вы сами, а у меня дел по горло, в отличии от некоторых, –
