работает здесь первый сезон, а живет на яхте у нашего хозяина. Он сейчас уехал за границу.
— Значит, это была она, — произнес я задумчиво.
— Что?
— Да нет, я так. Она его любовница?
— Что ты, хозяин «Парадиза» хороший семьянин! Он тащится от своей жены, и ему больше никто не нужен. Просто Ниагара любит экзотику, и хозяин на время уступил ей свою яхту.
— Она не глухонемая?
— С чего ты взял? — засмеялась Катя.
Я поджал губы.
— Хочешь, после представления я тебя с ней познакомлю?
— А разве это возможно? Я думаю, перед ней все мужчины стелятся.
— Я же сказала, она любит экзотику. Когда Ниагара узнает, что писатель хочет с ней поговорить, я уверена, она согласится сесть за наш столик.
— Навряд ли, — сказал я, вспоминая свою неудачную попытку познакомиться с этой девушкой.
Но произошло, как сказала Катя. После представления переодевшаяся в вечернее платье Ниагара пила с нами кофе, и я даже танцевал с ней. Она приветливо отвечала на мои вопросы, кажется, даже обрадовалась, узнав, что это я каждое утро составляю ей компанию на зарядке, но, как и на диком пляже, она была какая-то отстраненная в мыслях, и я очень расстраивался, что не могу сойтись с ней ближе. Она почти не пила спиртного, лишь слегка прикладывалась губами к неполному бокалу с шампанским, а я совершенно обезумел от соприкосновения с немыслимой красоты женщиной. Я заказывал бутылку за бутылкой, угощал всех направо и налево. У меня появилось редкостное для моего характера состояние куража, и она уже улыбалась на ту чепуху, которую я, не переставая, нес. А потом я танцевал, стоя перед ней на руках (что я действительно умею делать неплохо), и объяснялся ей в любви. Увидев мои спортивные способности и узнав о моих увлечениях, она сказала, что тоже занимается разными видами спорта и даже — тайским боксом. К тому же любит опасные приключения. На меня же при слове «приключения» вдруг напала безудержная болтливость, и я стал рассказывать ей такие небылицы о себе, что потом, на трезвую голову, вспоминая об этом, невольно краснел. Я свистел ей о том, что ходил оДин на один с ножом и рогатиной против медведя в забайкальской тайге; на ходу придумывал рассказы о своих схватках с акулами в Индийском океане; хвалился, что в настоящее время на южном берегу Крыма лучше меня подводного охотника не найти, потому что я ныряю глубже всех и стреляю самую крупную рыбу. И всякий раз, заканчивая очередную хвастливую историю, я спрашивал Ниагару примерно так:
— Ну что, выйдешь за меня замуж? Будем вместе колесить по свету в поисках приключений?
Она слушала-слушала и вдруг серьезно сказала:
— Хорошо, я выйду за тебя замуж, если ты выполнишь три моих желания, о которых я скажу тебе завтра. Не пугайся, они реально выполнимы, к тому же тебе это будет сделать легко, ведь ты умеешь все, — и посмотрела испытующе.
Что было делать? Я согласился.
На следующий день я проснулся рано. Меня терзали сомнения и физический недуг — следствие вчерашних возлияний. Во рту было грустно. С трудом оторвав прилипший к небу язык, я протянул руку, взял стоявшую на полу бутылку минеральной воды и залпом выпил ее содержимое. Стало немного легче, в голове появились какие-то мысли, и я начал размышлять. «Ну, зачем мне эта Ниагара, какая-то стриптизерша, можно сказать, женщина легкого поведения. Тоже мне, нашел идеал! Что за имя у нее? Ниагара! Разве может быть такое имя? Но между тем у нас с ней столько общего, она даже в подводной охоте разбирается почти профессионально, хорошо знает ихтиологию, много читает, путешествует, и профессия, если разобраться, у нее творческая. Вообще, она талантлива — не каждая танцовщица может собрать в конце сезона такую публику. А ее глаза! Какие у нее глаза! В них такая глубина! Нет, она совсем не похожа на легкомысленную женщину. А если даже так… Ну и что, ведь даже проститутки становятся прекрасными женами…» Да, что только не лезло в голову! Трудно представить — я всерьез размечтался о женитьбе. Однако вначале следовало выполнить договор, и я побежал на пляж.
Она сама приплыла ко мне с яхты, когда я, пропустив комплекс гимнастических упражнений из-за недомогания и только поплавав, отдыхал на песке.
— Вот ты вчера хвалился, что ты хороший охотник, — сказала она решительно, скрывая в воде свои обнаженные прелести. — Первое мое задание — добудь горбыля. А выполнишь — будет вторая задача. На все даю три дня. Давай только на честность — без аквалангов. Ведь будущие муж и жена должны быть искренними друг перед другом. Правда? — С этими словами она уплыла.
Где я добуду ей этого горбыля без аквалангов, я не представлял, но согласился, ведь она мне так нравилась. Я пошел за товарищем.
— Алик, — сказал я, переступив порог его квартиры, — пойдем, покажешь то место, где водятся горбыли, я попытаюсь нырнуть на восемнадцать метров.
— Ты че, ку-ку? — Алик покрутил у виска рукой.
— Все равно, Алик, я буду нырять. Это как безнадежная болезнь: знаешь, что ничем не поможешь, а лечить надо…
Алик вначале втирал мне мозги по поводу того, как надо жить и, в частности, как надо окучивать женщин. Но я был непреклонен в своем желании, и утром на весельной ложе мы пришли в район Пиратской бухты.
На якорь мы встали у южного отрога Орлиной горы. Деревянная ложа мерно покачивалась на тихих волнах. Утреннее солнце приятно ласкало наши наполовину обнаженные тела. В голове лениво роились радужные мечты о Ниагаре.
Вдали охотилась большая стая дельфинов. Выстроившись в шеренгу, животные-умницы волнообразно взлетали над поверхностью моря, быстро продвигаясь в сторону горизонта. Низко летала стайка чаек. Эх, хорошо наблюдать за всем этим, вдыхая полной грудью просоленный воздух, но сюда мы приплыли совсем за другим…
Я с неохотой натянул на тело легкий гидрокостюм, прикрепил к поясному ремню дополнительную плитку груза, надел маску, ласты, зарядил ружье, взял в рот загубник трубки и приготовился прыгнуть в глубину.
— Ты уж там сильно не упирайся, — сказал Алик, — если что, мы лучше придем сюда с аквалангами.
Я отрицательно покачал головой:
— Нет, у нас с Ниагарой был честный договор.
— Честный?! — возмущенно воскликнул Алик. — Поди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что… Подумаешь, царевна Несмеяна!
«Ничего, — усмехнулся я про себя, — ничего, все равно я завоюю ее любовь».
В воде я принял вертикальное положение и по инерции некоторое время шел ко дну. Движению помогали тяжелые грузы,
