— Только один раз, именно по окончании работ, — ответил Хромых.
— В какое время года?
— Поздней осенью, вот как сейчас.
— Значит, он скоро поедет?
— Однако да.
— Были ли на него доносы и в этом году?
— Быть–то были, да я опять–таки думаю, что на него указывают для отвода глаз. Нам доносили, что в этом сезоне он скупил пуд пять фунтов золота, а так как наше золото очень хорошего качества и ценится казною в девятнадцать тысяч шестьсот рублей пуд, то выходит, что он должен вывезти на двадцать две тысячи рублей. Нам думается, что золото скупает и вывозит кто–нибудь другой, смотритель какого–нибудь разреза, а нам отводят глаза Сельцовым.
— Весьма возможно! — задумчиво произнес Шерлок Холмс, наливая себе в фужер шампанского.
III
Далеко за полночь мы разошлись по домам. На прииск решено было выехать через два дня. Эти дни мы употребили на прогулки и осмотр города.
В назначенный день нам подали просторную коляску, и вместе с Петром Харитонычем мы выехали на прииск, взяв с собой из гостиницы лишь самые необходимые вещи и оставив остальной багаж на хранение в отеле.
Сытые, крепкие кони, перепрягаемые через каждые 20 — 25 верст, живо домчали нас до «Братского прииска». Тут нам отвели помещение в две комнаты рядом с квартирой Петра Харитоныча, и в первый же день мы перезнакомились со всей администрацией.
Наши настоящие имена и наша профессия были скрыты от окружающих, и мы делали вид, что представляем из себя обыкновенных туристов, путешествующих по Сибири.
Рано утром мы вставали по звонку, когда вставали все рабочие, ходили в разрез и на машину, старательно изучая и присматриваясь к приисковой жизни.
В то же время я заметил, что Холмс зорко следит не только за управляющим, но и за другими лицами приисковой администрации.
Как только работы кончались, Шерлок Холмс выходил из дому и исчезал где–то до поздней ночи.
Результатом этих прогулок было то, что ни один рабочий прииска не мог посетить никого из администрации без того, чтобы про это посещение не узнал Холмс.
Однажды вечером Холмс подошел ко мне со словами:
— Теперь, дорогой Ватсон, нам пора будет познакомиться и с сыщиками прииска.
— А что? Разве вы заметили что–нибудь? — спросил я.
— Есть кое–что, — ответил он. — Мне сдается, что Петр Харитонович не совсем прав, говоря, что сыщики указывают ложно на управляющего. Несколько дней подряд я следил за ним, и мне удалось заметить один из его очень ловких маневров.
— А именно? — полюбопытствовал я.
— Я заметил, что, наблюдая за ходом работ в главном разрезе, он останавливается подолгу именно в тех участках разреза, где золотой слой богаче. Положим, это вполне нормально, но дело в том, что, стоя около этих участков, он всегда находит причину, чтобы отослать на время куда–нибудь смотрителя этого участка разреза. Конечно, и в этом не было бы ничего удивительного, так как, по понятиям служащих, управляющий больше следит за рабочими, нежели усталый за день смотритель разреза, но… на самом деле выходит иначе. Рабочие воруют из выкидываемой земли самородки настолько ловко, что надсмотрщику достаточно лишь на секунду отвести глаза в сторону, чтобы кусочек золота исчез из–под ног приискателя. А наш милейший управляющий частенько отводит свои глаза. И потом… поздно вечером его частенько посещают двое рабочих, которых, как я заметил, он всегда ставит на лучших участках.
IV
В этот же вечер мы зашли к Петру Харитоновичу.
— Могу ли я видеть вашу так называемую сыскную полицию? — с улыбкой спросил его Холмс.
— Конечно, — ответил тот. — Прикажете позвать их сюда? — спросил Хромых.
— А много ли их?
— Штат невелик — всего двое.
— В таком случае я жду их, — кивнул головой Холмс.
Хозяин вышел и через двадцать минут возвратился в сопровождении двух обыкновенных приисковых рабочих.
Попросив хозяина выйти, так как Холмсу хотелось остаться лишь со мною и сыщиками, он приступил к расспросам.
Из слов этих двух людей Холмс узнал, что управляющий скупает золото лишь у двух рабочих, которые в свою очередь скупают краденое золото у всех остальных, меняя его на спирт, получаемый от управляющего. Однако делается это так осторожно, что подкопаться с прямыми уликами под управляющего нельзя никак. О количестве сбываемого рабочими краденого золота можно догадываться лишь по числу пьяных. Сначала думали, что золото сбывается спиртоносам, но потом выяснилось, что вблизи прииска нет ни одного спиртоноса, а между тем рабочие чаще бывают пьяными, чем на других приисках.
Дальнейшие исследования привели к тому, что по всей видимости краденое золото собирали двое из рабочих, но делалось это так ловко, что об этом можно было лишь догадываться по тому обращению, слегка заискивающему, с каким остальные рабочие относились к этим двум. Заметить же, как они принимали золото и заменяли его спиртом, не представлялось никакой возможности.
Поэтому–то против них и не могло быть прямых улик.
Несколько повальных обысков не привели ни к каким результатам.
Между тем было замечено, что эти двое рабочих находятся в фаворе у управляющего и часто посещают его.
Управляющий же и не думал скрывать своего пристрастия, объясняя его тем, что названные рабочие ведут себя хорошо, работают лучше всех, не пьют и имеют хорошее влияние на остальных, умело улаживают разного рода мелкие столкновения между рабочей массой и администрацией, без которых не обходится обыкновенно ни один сезон тяжелой приисковой жизни.
Холмс с глубоким вниманием слушал даваемые объяснения.
— Вы говорите, что по количеству пьяных и истребляемого спирта можно судить о приблизительном количестве сбытого ворованного спирта? — спросил он, дослушав рассказ до конца.
— Да, — ответил один из сыщиков. — Мы ведем строгую запись.
— Почему же администрация не насядет с допросом на тех, кто чаще всех бывает пьян?
Сыщики переглянулись с усмешкой.
— Приисковый рабочий скорее даст себя повесить, нежели выдаст источник, откуда он достает запрещенный напиток, — ответил один из них.
— Прекрасно, — произнес Холмс. — А сколько, по вашему предположению, ворованного золота должно было скопиться у управляющего?
— По нашему подсчету, по сегодняшний день, у него должно быть приблизительно пуд восемь фунтов. Но, вероятно, у него найдется немного больше, так как за каждой бутылкой спирта уследить невозможно.
— Когда уезжает Сельцов?
— Через три дня. Завтра прекращаются работы на прииске и отправляется караван с добытым золотом, а Сельцов задержится на два дня для окончания отчетности и выдачи рабочим их книжек.
На этом разговор наш окончился.
V
Выйдя от Петра Харитоновича, мы прошли к себе на квартиру. Шерлок Холмс долго ходил молча взад и вперед по комнате, погруженный в свои мысли.
— Нет, он не доверит такого количества золота другому, — произнес он наконец, останавливаясь у окна. — Он одинокий, близких людей с ним нет, и он теперь или позже должен вывезти свое сокровище им. Вопрос лишь в том: повезет ли он его теперь с собою или запрячет для того, чтобы приехать за ним позже.
— Я думаю, что последнее вернее, — согласился я.
— Это зависит от того, насколько он осторожен. Вор всегда чувствует, что за ним следят, — ответил Холмс. — И я даю голову на отсечение, что Сельцов сознает, что за ним есть надзор, тем более что он уже подвергался обыскам. Только он слишком надеется на свою ловкость. Если это так, то он постарается захватить золото с собой теперь же, так как прекрасно сознает, что проследить его вторую поездку не так трудно. Кроме того, поездка на прииск после работ возбудит подозрение, а скрыть ее невозможно, так как, несмотря на прекращение работ, на прииске остаются люди, которые во время безделья скорее заметят каждого прибывшего, нежели среди разгара и сутолоки сезона.
С этим выводом я не мог не согласиться.
С этого часа мы стали терпеливо ждать.
День и ночь мы по очереди сторожили Сельцова, не спуская с него глаз, от которых он скрывался лишь тогда, когда запирался у себя в квартире.
На следующий день с прииска уехал караван с золотом и хозяин.
Перед отъездом он открыл приисковому уряднику наше инкогнито, попросив его действовать с нами и оказывать Холмсу всяческое содействие.
Прошел еще день.
В доме управляющего шли приготовления к отъезду.
К подъезду его квартиры был подан его собственный просторный возок с кожаным фордеком, в который постепенно выносились его вещи.
— Нам надо сделать вид, что мы уезжаем, — сказал под вечер Шерлок Холмс.
Он долго о чем–то совещался с урядником.
