выросшие у него на лбу. Я невольно улыбнулась, но он гневно смерил меня взглядом, и я попыталась стереть улыбку со своей физиономии.
Зазвонил телефон – шеф вызывал меня к себе. Его голос был спокоен, если не сказать, любезен.
– Разберусь с шефом, и вернусь через пять минут. Ждите, я быстро. Тогда посмотрю, что еще можно будет сделать с Вашим синяком.
– Разберетесь с шефом? – вскинул брови из-под курицы незнакомец. – Самонадеянности Вам не занимать! И что Вы можете сделать с синяком? Замазать тональным кремом?
– Ждите, – повторила я. – Вернусь, посмотрим. Можете пока кофе попить. Кофемашина включена, угощайтесь.
– Спасибо, Вы сама любезность, – снова огрызнулся мужчина.
Я схватила заявление со стола, гордо вкинула голову и выплыла из кабинета. В коридоре мне попались две подружки главбухши и ее верные помощницы – наши молодые экономистки Варя и Катя. Они злорадно посмотрели на меня и скривились в подобии улыбок, я тоже ответила милой улыбочкой голодного крокодила. Женщины всегда поймут друг друга с полуслова.
– Вот сучка, – раздался мне в спину шепот одной из них.
Сотрудниц нашей конторы всегда отличал высокий культурный и интеллектуальный уровень. Что есть, то есть. Воспитание, его не спрячешь!
Секретарша сердито кивнула на дверь к шефу – проходи, не стесняйся. Видимо, она была в общих чертах в курсе происходящего. Сейчас начнется представление. На арене цирка клоунесса Алла, любимец публики и женщин заклинатель змей Игорь Черный и ваша покорная слуга эквилибристка на канате несравненная Маргарита.
Я распрямила плечи, скромно опустила глаза и вошла в кабинет.
– Доброе утро, – проворковала я.
Главбух Алла Федоровна сидела в кресле, и лицо ее было покрыто красными пятнами. Она коротко и зло взглянула на меня из-под очков. Стразы «Сваровски» на модной оправе горели холодными колючими звездами. Не по возрасту глубокое декольте открывало несколько пересохший ручеек крупных грудей. Дорогой обтягивающий костюм и короткая юбка дополняла образ дамы далеко уже не бальзаковского возраста. Надеюсь, кондрашка ее не хватит, а то это будет на моей совести.
Я подошла к столу и положила перед шефом бумагу:
– Игорь Вениаминович, мое заявление.
И замерла, в ожидании реакции. Она последовала незамедлительно. Шеф по-доброму улыбнулся, скомкал мое заявление и отправил в мусорную корзину:
– Рита, присядь и не кипятись.
Я села на край кресла напротив главбухши, сплела пальцы в замок и скромно положила их на колени. Просто сама покорность.
– Вы с Аллой Федоровной не поняли друг друга, – примирительно начала шеф. – Не стоит раздувать скандал на ровном месте.
– Простите, Игорь Вениаминович, но мат имеет только одно значение в моем понимании, – терять мне было нечего, и я дословно повторила все эпитеты, которыми меня наградила главбухша. А с какой стати мне покрывать ее хамство? – Уличная девка не может работать в Вашей фирме.
Шеф не удивился. Манеру поведения Аллы, он, безусловно, знал.
– Я ничего не перепутала, Алла Федоровна? – заботливо осведомилась я. – Или что-то забыла?
– Простите, Маргарита Валерьевна, произошло недоразумение, – выдавила из себя извинение Алла. – У меня была тяжелая неделя, много работы, сорвалась.
Я взяла паузу и молчала. Что дальше?
– Рита, я очень ценю тебя как конструктора, ты знаешь. Мне нравится, как ты общаешься с заказчиками, – шеф всегда отличался тактом и был отличный дипломат, когда это было ему нужно. – Все деньги тебе переведут на карточку сегодня же. Думаю, инцидент исчерпан.
– Благодарю Вас, Игорь Вениаминович, – с чувством ответила я и поднялась. Как все просто, когда шеф даст хорошего пинка кому надо. Деньги сразу нашлись и мне готовы выплатить их полностью.
– Задержись, – он жестом вернул меня в кресло. – А Вы, Алла Федоровна, свободны.
Каблуки бухгалтерши теперь стучали не так уверенно. Дверь она закрыла бесшумно. Похоже, шеф доступно объяснил ей, кто есть кто. Бухгалтеров, юристов и дизайнеров пруд пруди, а хороший конструктор на вес золота. Особенно тех, кто может успокоить разгневанного заказчика и донести до него, почему он не прав. Именно это и ценит во мне начальник.
– Рита, ты что, не могла напрямую подойти ко мне и объяснить ситуацию? – шеф говорил спокойно, но было заметно – он недоволен, что я пошла через его голову. – Зачем надо было привлекать Антона Петровича?
– Простите, но я не привыкла, чтобы на меня так орали, – парировала я. – Мне указали на дверь и я начала искать работу.
– В дальнейшем, если будут недоразумения, обращайся ко мне. Ты все поняла?
– Да, – коротко кивнула в ответ, пряча довольную улыбку.
– У тебя отдельный кабинет, отличные условия работы. Практически свободный график посещения фирмы. Тебе грех жаловаться.
Свободный график это право работать по ночам и в выходные дома. Если мне за это не хотят платить – смысл здесь пахать до седьмого пота?
– Я не жалуюсь, – миролюбиво начала я и тут же категорично добавила: – Но хамства по отношению к себе не позволю никому.
– Вот язык бы тебе покороче, и цены бы не было, – усмехнулся Игорь Вениаминович. – Ладно, иди.
Шеф – милейший человек и я его очень уважаю за профессионализм и умение ладить с подчиненными. Думаю, это уважение взаимно. Хороший он мужик, однозначно. Я вернулась к себе. Потерпевший все так же сидел на стуле и прижимал курицу ко лбу.
– А Вы быстро, – заметил он. – Разобрались?
В голосе слышалась насмешка.
– Угу, – я отобрала курицу. Шишка стала немного меньше, но синяк только увеличился.
– И в чем была проблема? – задал праздный вопрос любопытный мужчина.
– Хотели меня уволить.
– Уволили?
– Таких специалистов как я не увольняют, – гордо сообщила ему я.
– Неужели?
– Представьте себе. Болит? – я тихонько ткнула пальцем в шишку.
– Не поверите, болит, – скривилась в подобии улыбки жертва моего неудачного покушения. – А Вы чего ожидали?
– Сейчас наклею пластырь. Не возражаете?
– Неужели есть варианты?
Я порылась в аптечке. Пластырь, к счастью, был на месте. Я прилепила его крест-накрест и мужчина приобрел вид лихого пирата, потрепанного во время абордажа вражеского судна.
– Как-то так, – я отступила назад и посмотрела на него, как скульптор смотрит на свой законченный шедевр. – В целом неплохо.
Незнакомец поднялся и подошел к зеркалу. Только тут я поняла, что все время рассматривала синяк на лбу, а не самого обладателя этого живописного повреждения. Мужчина около тридцати пяти был высок, атлетически сложен и отлично одет. Небрежная щетина согласно последней тенденции в мужской моде,
