Читаем без скачивания Птичьи фамилии - Катерина Дмитриева

Анна ехала за рулем и рыдала, в то время как по радио, словно издевку, несколько раз пропели «Все будет хорошо». Пытаясь посмеяться над собой, она открыла окно и несколько раз громко пропела эту фразу, смеясь сквозь слезы. Однако стоило ей перестать дурачиться и перекрикивать дождь, как на нее с новой силой накатывали тревога и отчаяние.

Постоянно накрапывавшая с неба вода резко превратилась в желтый штормообразный ливень, который уже не просто шел или капал, а низвергался вперемешку с песком и глиной, словно предвещая какую-то грозную катастрофу. Впрочем, терять было уже нечего, сокрушалась про себя Анна, и от этой жалости к себе еще сильнее ревела.

Перестав слышать и понимать смысл того, что говорили по радио, Анна погрузилась в самокопание, анализируя события, приведшие к тому, что сейчас она, борясь с паникой и пытаясь унять потоки слез, оказалась «ни с чем» – ни мужа, ни любовника, ни подруг.

Прошел примерно год с тех пор, как она, ценой неимоверных усилий, а именно пяти пройденных собеседований, включая «полиграф», а также рекомендации дальней маминой родственницы, устроилась в одну из крупнейших, если не сказать единственную такого масштаба в стране, нефтяную компанию «Нефтегаз». Считалось, что попасть туда можно только «по блату» или «по родству», и то, если очень сильно постараться.

Анну приняли на позицию специалиста в протокольный отдел, который занимался продвижением компании и связями со СМИ и госструктурами. Поскольку она окончила филологический факультет главного ВУЗа страны с очень хорошим «синим» дипломом, ее с готовностью взяли на испытательный срок в подразделение, занимавшееся работой с журналистами, и поставили отвечать за организацию всякого рода конференций, выставок и прочих событий. Тогда это была позиция самого младшего сотрудникав отделе. Меньше чем за год, вкалывая по четырнадцать часов в сутки, Анна добилась повышения и теперь была аж ведущим специалистом по связям с общественностью. Участие в нефтегазовом конгрессе было первым крупным проектом, который ей доверили вести самостоятельно. Ей нужно было организовать застройку выставочного стенда, произвести каталоги и листовки и нанять девушек-моделей, которые должны были встречать посетителей обольстительными улыбками «на лабутенах и в восхитительных штанах».

– Действительно, давайте оденем моделей в брючные костюмы! Они могут быть не менее откровенно скроены, чем всем приевшиеся платья в пол с разрезами до пупка! – предложение Анны были принято с восторгом, руководитель даже согласовал покупку для девушек туфель известной марки с красной подошвой.

– Мы же солидная компания, для нас это мелочь, зато все, кто придут на стенд, точно это заметят и оценят наше внимание к дорогим деталям. – Логика Анны была настолько простой и убедительной, что начальник обычно слово в слово повторял ее доводы, когда докладывал высокому руководству.

Приглашением и аккредитацией журналистов начальник всегда занимался сам. Его должность называлась ведущий менеджер, что для компании такого уровня было равнозначно позиции руководителя, причем и по объему обязанностей, и по размеру зарплаты и годовых премий. Для компании конгресс был важнейшим ежегодным проектом, и то, что Анна оказалась практически «у руля», помогало хоть как-то отвлекаться от душевных терзаний.

Чтобы добиться такого доверия от руководства, Анне пришлось на время отречься от всего, из чего состояла ее жизнь – она почти не проводила времени с мужем, забросила фитнес, даже в салон красоты выбиралась не чаще, чем раз в два месяца, и ерзала там на кресле, думая о том, что нужно не забыть сделать и переживая, что нечем тотчас же записать пришедшие под гиалуроновую маску идеи. Что уж говорить о подругах – встречая постоянный отказ, они давно перестали звонить и звать на встречи.

Анна проводила очень много времени на работе, брала работу на выходные, а ей все добавляли и добавляли поручений, как будто проверяли на прочность. Проверка была жесткой, но она все-таки ее прошла, как боевое крещение, и, не сломавшись, стала чувствовать себя кем-то наподобие члена семьи или банды. Она теперь гордилась собой как в детстве, когда ее принимали в компанию старших ребят, предварительно заставив пройти ряд выдуманных испытаний, часто болезненных и неприятных.

Преодолев испытательный срок, и став наконец «своей», Анна почувствовала давно подавляемую нехваткой времени и стрессом жажду человеческого общения и внимания. И где как не в рабочем коллективе было заводить новых друзей – здесь теперь была вся ее жизнь, а то, что за пределами офиса, только мешало и отвлекало. Анна огляделась по сторонам, желая получше узнать, чего стоят и чем живут люди, которые работают здесь десятками лет, и чего стоит она сама, по мнению окружающих.

До чего же это всегда было важно – как она выглядит в глазах других, даже если то были совсем незнакомые люди, скользнувшие по ней взглядом, проходя мимо.

Стоило Анне только начать применять в коллективе свои навыки коммуникации, как стремительно завертелась эта злополучная служебная «лавстори», заполнившая собой пустоту и заменившая недостающее общение. Анна вдруг стала смотреть на себя глазами влюбленного в нее мужчину, и ей сразу захотелось и в салон красоты, и на фитнес.

Воспоминания об этом периоде еще больше растревожили Анну, и слезы с тушью снова потекли ручьем по лицу, и подбородок задергался от немых всхлипываний.

Анна с Никитой стали жить вместе уже спустя месяц после Новогоднего корпоратива. Никита, по-видимому, давно вынашивал план обольщения, и немного понаблюдав за Анной, решил вести себя настойчиво, как настоящий альфа-самец. Встретив Анну, идущую навстречу ему вверх по лестнице, Никита неожиданно для них обоих схватил ее за руку и потащил в запирающийся кабинет (Новый год решили в тот раз праздновать в только что открывшемся собственном тренинг-центре, а там, помимо большого актового зала, служебных помещений было предостаточно), и там начал жадно приставать, а она почему-то не особо сопротивлялась. Все ограничилось поцелуями и легкими прикосновениями, после чего Никита по-джентельменски остановился, заявив, что продолжение с такой девушкой, как Анна, должно быть в гораздо более подобающей обстановке. Это ее и зацепило. «Стало быть, серьезно ко мне относится. А я раньше и не замечала его интереса, хотя, если вспомнить, то были и комплименты, и заигрывания, но все настолько в рамках приличий, что я думала, что он просто общительный и со всеми так. Ну во всяком случае со всеми, от кого ему что-то было нужно по работе».

Внешне Никита сильно выделялся из основной массы их трудового коллектива своим спортивным телосложением и походкой, как у качка – такой неторопливо размеренной, но при этом решительной, как будто вот сейчас подойдет к тебе и шутливо, тоном хозяина положения, спросит что-нибудь невинно-провокационное. Лицо у него было такое обычное – обычное, с правильными чертами, но никакой изюминки, кроме разве что ямочек в уголках рта, когда он улыбался. Вроде и не слащавый, а такой весь из себя идеальный тип, и такой любезный, ну просто мечта всех дам! Фамилию Никита носил под стать своему образу – Селезнев.

Муж Анны Игорь в тот период был в длительной командировке в другом городе, и в Москву наведывался только на выходные, и то не каждый раз. Не чувствуя себя стесненной, Анна поддалась мимолетному порыву, приняв его за судьбоносную страсть, и позволила Никите присутствовать в ее ежедневном распорядке: регулярно провожать себя до дома (они ехали на двух машинах друг за другом, «паровозиком», и он галантно «прикрывал» ее на своем служебном «Вольво» при перестроениях и поворотах). Припарковав машины во дворе и пройдя в подъезд, они целовались в лифте, на широком подоконнике дореволюционного дома.

Трехкомнатная квартира в Гусятниковом переулке, что на Чистых прудах, досталась Анниному мужу Игорю от покойной родственницы, за которой он ухаживал перед смертью. После ремонта старая квартира была превращена в просторную студию-мастерскую, где Анна с Игорем вольготно жили вдвоем, принимая гостей и устраивая шумные вечеринки.

От этой своей тетушки Игорь взял ее звучную фамилию Беркут взамен своей смешной, заковыристой и лошадиной Аптыконев, которую он к тому же запятнал по юности мелким воровством и условным сроком. Анна с радостью позаимствовала дворянскую фамилию мужа и теперь гордо именовалась Анна Беркут. Позднее Анна прочитала в Интернете, что древний род Беркутов берет свое начало чуть ли не из семнадцатого века, и все то были уважаемые и успешные люди, именитые дельцы, бывшие частыми гостями в немецком доме в Гусятниковом переулке и разъезжавшие по Парижам и Лондонам, где успешно вели свои торгово-промышленные дела.

Игорь Беркут был дизайнером-проектировщиком офисных зданий, а в свободное время занимался живописью. Его картины пока нигде не выставлялись, но он уже успешно реализовал несколько полотен через закрытый аукцион в Интернете, где заключали сделки очень обеспеченные люди.