Читаем без скачивания Няня для принцессы - Ольга Хмельницкая

Кроки сменил пистолет на гранатомет и пальнул за угол. Здание было последним строением в длинном ряду, и после него начиналось открытое пространство. Чистая площадка, ни деревьев, ни мусорных куч, ни автомобилей. Ничего, за чем можно было бы укрыться. И враги, много врагов, терпеливо ждущих, когда Кроки с принцессой выйдут из-за угла и побегут, надеясь пересечь опасный участок живыми. Но, как уже сказала принцесса, каждый раз это заканчивалось одинаково: «Дудумс, шмяк, тыдыщ, и мы отступаем».

– Неужели нет другого пути? – спросила принцесса. – Может, пройти внизу?

Кроки передернуло.

– Лучше здесь, – сказал он.

– Как знаешь, – сказала принцесса.

Она подползла к стене дома и села, опершись спиной о шершавые кирпичи. Кроки снова посмотрел на ее декольте и тонкую талию. В его приплюснутой зеленой голове появился хоровод мало приличных мыслей, пару раз он причмокнул, представляя, как корсет медленно сползает, обнажая дыньки, и как его длинный крокодилий язык скользит по девичьему соску, но он одернул себя и заставил отвести взгляд. Вместо этого Кроки перезарядил гранатомет.

– Пойдем, – сказал он, – возможно, мы сумеем подняться наверх. Тут прорываться бессмысленно. Только тихо, пусть они думают, что мы все еще здесь.

Он спрятал в кобуру пистолет, взвалил на спину ящик гранат, и протянул принцессе лапу. Начал идти снег, в воздухе закружились белые хлопья. Она встала, слегка задев его грудью. У Кроки задрожали задние лапы, он два раза моргнул, а потом быстро осмотрелся, чтобы скрыть замешательство. Сердце у него бешено стучало, и он ничего не мог с этим сделать.

– Миша, проснись, – сказала мама. – Омлет остыл, а ты сидишь, спишь прямо за столом. И рукой делаешь что-то странное.

Миша с трудом разлепил глаза, а потом разжал руку, которая все еще сжимала несуществующий пистолет.

– Он вообще ночами не спит, – сказал папа. – Как ни зайдешь к Мише, он сидит за компьютером и стреляет, стреляет, стреляет. И зубами при этом щелкает, щелкает, щелкает!

Миша покраснел.

– Это игра такая, – сказал он. – Я телохранитель. Объект надо провести через город и доставить на космический транспорт «Сириус». Уже половина города позади. За других персонажей тоже играют люди. Только я не знаю, кто они в реальном мире.

Миша подцепил кусок омлета и сунул его в рот, стараясь не заснуть в ходе жевания.

– Миша, ешь, – сказала мама. – Ну что это такое? Опять не спал до утра?

Миша с трудом разлепил глаза.

– Ем, – сказал он.

– Как у тебя с учебой в школе? У тебя же выпускной класс! – спросил папа.

– Нормально, – ответил Миша.

От омлета пахло розмарином, Миша нервно икнул. Глаза у него сами собой закрывались. Перед глазами тут же появился горячий душ и принцесса, которая медленно снимает свое пышное платье. Аааап! Корсет скользит вниз, обнажая плоть, и по гладкой коже принцессы скатываются прозрачные капли воды, смывая черную кровь зомби, пот, пыль и ужасный розмариновый запах…

– Мне кажется, – сказал папа, – что и за старшим ребенком у нас никто не следит. Кстати, а Ася где?

– Как всегда, спит, – сказала мама, – ей же в школу во вторую смену.

– Откуда ты знаешь, что именно во вторую, – сказал папа. – Мы вообще ничего о наших детях не знаем! Кроме того, что сын ночами сидит перед компьютером, дочь помешана на кинематографе, а малышка то на стенах рисует, то дворничиху духами обливает. Кстати, мы даже не в курсе, что за фильмы смотрит Ася!

– Она смотрит «Секс в большом городе», – сказал Миша. – Это о моде. А еще «Аватара» про больших синих человечков с планеты Пандора.

– Судя по названию, это не о моде, а о кое-чем другом, – сказал папа. – Ей всего четырнадцать, я в ее возрасте и слова-то «секс» не знал. Про Пандору вообще впервые слышу, надеюсь, там все прилично.

– Главный герой там в стрингах, все о’кей, папа, – успокоил отца Миша.

Он снова начал засыпать. Перед его глазами вновь появилась совершенно голая принцесса, которая ловила губами струи воды. Розовые девичьи губы блестели от влаги, волосы, обычно светлые и пушистые, теперь висели тяжелыми прядями, на ресницах повисли крошечные капельки, сияющие в свете электрических ламп. Кроки расположился на кафельном полу и делал вид, что инспектирует свою пострадавшую лапу, но на самом деле он не мог отвести взгляд от красавицы, и его сердце колотилось быстро и тяжело.

– Дай, пожалуйста, полотенце, – сказала принцесса и повернулась к крокодилу.

Кроки облизал нос своим длинным серым языком, с трудом сдерживая себя, чтобы не подойти поближе и не коснуться этим самым шершавым языком девичьей кожи.

– Да, конечно, – произнес он вслух, подхватив зубами мягкую махровую ткань.

– Спасибо, – улыбнулась принцесса.

Кроки заставил себя закрыть глаза. Запах розмарина уже почти не ощущался. Миша в очередной раз проснулся, осилил наконец омлет, встал и с полузакрытыми глазами, как сомнамбула, понес тарелку к мойке. На беду, по пути ему встретилась лужица варенья и овсянки, налитая ранее утром маленькой сестричкой-жаворонком.

– Э! – сказал Миша, потеряв равновесие. – Аааааа!

Он замахал руками, как мельница, на которую собрался напасть свирепый Дон Кихот. Сон как рукой сняло.

– Кто тут бросил на пол банановую шкурку?! – крикнул Миша.

– Это валенье. С каськой, – пояснила добрая Даша, которую мама уже кое-как одела в садик.

Миша рухнул прямо в мусорное ведро, подняв в воздух бурю из картофельных очисток, остатков оливье, рыбьих костей и пустых упаковок из-под молока.

– Бодрое утро тут у вас, я вижу, – сказала средняя дочь Ася, останавливаясь в дверях кухни и обозревая поле боя. – Мишка лицом в салате, человечек, нарисованный фломастером на двери, зубная паста на стенах, и дворник тетя Рита второй час матерится за окном.

Миша сел и начал отплевываться от рыбьих костей.

Кроки смотрел на город сверху. Принцесса стояла за его спиной, положив руку крокодилу на хребет.

– Как высоко, – сказала она Кроки в ухо, наклонившись к нему.

Кровь немедленно прилила к его морде, тело закололо тысячей иголок, а мощный хвост затрепетал на ветру.

– Да, – произнес он, нервно облизав свой нос длинным серым языком. – Высоко. Надо будет пройти по карнизу, потом перепрыгнуть на крышу вот того вон желтого здания… видишь?

– Ага, – замялась принцесса. – Вижу.

Порыв ветра подхватил подол ее длинного платья с кринолином. Кроки повернулся, заглянул ей в глаза и на секунду утратил бдительность. В следующую секунду его сбило с ног выстрелом. Бронированная шкура выдержала, но крокодила отбросило в сторону, и он чуть было не сорвался вниз, в последний момент зацепившись правой лапой за какие-то замшелые кирпичи.

Нападавших было двое. Длинные, тощие зомби с черными руками, суставы которых гнулись во все стороны. Один из них скрутил принцессу, второй палил и палил, стремясь попасть в лапу, которой Кроки держался, извиваясь в воздухе всем своим огромным телом.

– Ааааааа! – закричала принцесса.

В следующую секунду ее рот был залит липкой черной жижей. Девушка закашлялась и замолчала.

– Тихо, – насмешливо сказал зомби. – Не надо кричать.

Разрывная пуля попала Кроки прямо в лапу, оторвав ее от кирпичей и разворотив подушечку между когтями. Пролетев вниз пару метров, Кроки ухитрился зацепиться здоровой лапой за какую-то арматуру, торчащую из стены, и залезть на балкон этажом ниже.

– Добивай его, – велел зомби, держа за волосы брыкающуюся принцессу, – а я отведу ее. Надо же, какая удача, она досталась нам живой.

За его спиной раздалось негромкое чавканье, как будто мощные челюсти впились во что-то мягкое. Зомби отпустил принцессу и выхватил пистолет, но было поздно. Острые зубы Кроки сомкнулись вокруг его головы, во все стороны брызнули черные брызги. В воздухе распространялся удушливый аромат, напоминающий розмарин.

– Минус два, – сказал крокодил, отплевываясь.

По его морде стекала темная кровь. Принцесса отдирала от зубов то липкое и противное, чем был заклеен ее рот. Ее платье было в нескольких местах порвано, на щеке виднелась свежая ссадина.

– Пойдем, – позвал Кроки, – здесь нельзя оставаться. Они уже наверняка идут сюда.

Крокодил выглянул в окно. По двору перебежками перемещались черные длиннорукие создания.

– Бегом наверх, и на карниз, – произнес он. – А потом нам надо искупаться, от нас воняет, любой зомби легко нас выследит.

Они побежали наверх. Рана на лапе Кроки постепенно затягивалась, шкура регенерировалась.

«Это живой человек, живой, – думал Миша, сидя в троллейбусе. – Вдруг она такая и есть? Такая, как в игре».

Он никогда не спрашивал свою напарницу по игре, кто она. Более того, был уверен, что никогда не спросит. Не решится. Она могла быть кем угодно. Мужчиной. Старушкой преклонных годов. Скучающей домохозяйкой. Толстушкой, день-деньской стоящей за кассой. Миша был трезвомыслящим юношей, он понимал, что его виртуальная принцесса ни в коем случае не может быть такой же и в реальной жизни.