— Полностью согласна с вами.
— Картина-то, конечно, ясна. Всему виной это проклятое дерево, которое упало поперек шоссе. Его свалило молнией. Срезало почти у самой земли. Гроза здесь бушует вот уже четверо суток. Похоже, этот чертов дождь никогда не кончится. Затопило уже весь район. Ничего удивительного, что Бингхем Крик смыла вашу машину.
Это ущелье находилось примерно в десяти ярдах от застрявшей в овраге машины. Выбравшись из нее, женщина сразу же очутилась по колено в грязи и с ужасом взглянула на теснину. Бурые потоки воды, увлекая за собой огромное количество мусора и бревен, бурлили у самых ее краев. Вода неистово кипела вокруг деревьев, которые прежде мирно росли вдоль ущелья.
Кендал невольно вздрогнула при мысли о том, что случилось бы, скатись машина чуть дальше и рухни с обрыва. Спустя несколько секунд она в страхе застыла от жуткой картины, : машина, скользнув по склону, была мгновенно подхвачена стремниной.
Какое-то время она еще держалась на плаву, влекомая потоком на середину ущелья. Затем беззвучно исчезла под водой, оставив нетронутым окружающий ландшафт, если не считать ободранного ствола упавшей сосны да глубоких борозд от колес на склоне.
— Просто чудо какое-то, что вам удалось выбраться до того, как машина ушла под воду, — продолжал разглагольствовать заместитель шерифа.
— К сожалению, не всем это удалось, — поправила его Кендал дрожащим от волнения голосом. — Спереди сидела еще одна пассажирка. Она утонула вместе с машиной.
При упоминании о гибели человека заместитель шерифа смешался и нахмурился.
— Что? Пассажирка?
Кендал неожиданно заплакала. При этом она как бы смотрела на себя со стороны. Слезы, несомненно, запоздавшая реакция на все происшедшее с ней.
— Мне очень жаль, — всхлипывая произнесла она.
Медсестра протянула ей коробку Клинекса и ободряюще похлопала по плечу:
— Все в порядке, дорогая. Вы проявили такое мужество, такую силу духа, что теперь вам уже нечего страшиться.
— Я не знал, что в машине был еще кто-то, кроме вас, вашего ребенка и водителя, — тихо проговорил заместитель шерифа, как бы оправдывая ее эмоциональный взрыв.
Кендал шмыгнула носом.
— Она сидела рядом с водителем и уже не дышала, когда машина соскользнула в ущелье. Она, вероятно, скончалась раньше, во время удара или от страха.
Убедившись, что Кевин не пострадал и с ужасом наблюдая, как машина приближается к обрыву, Кендал добралась до передней дверцы, почти уверенная в том, что все бесполезно. Она уже знала, что может там увидеть. Дверцу машины вдавило вовнутрь, а стекло было разбито вдребезги.
Одного взгляда оказалось вполне достаточно, чтобы удостовериться, что женщина, сидевшая впереди, уже мертва. Приятные черты лица исказились до неузнаваемости — сплошное кровавое месиво. Приборная доска и искореженные детали мотора глубоко вонзились в грудную клетку. Голова была откинута под неестественно острым углом.
Не обращая никакого внимания на боль и кровоточащие раны, Кендал просунула руку в салон и приложила к шее женщины, пытаясь нащупать хоть какое-то подобие пульса. Но ничего не почувствовала.
— Я решила сделать все возможное, чтобы спасти остальных, — объяснила Кендал заместителю шерифа, закончив свой рассказ. — Я хотела вытащить ее из машины, но поняв, что она мертва…
— В данных обстоятельствах вы сделали именно то, что нужно. Вы спасали живых. Никто не вправе упрекнуть вас за этот выбор. — Он кивнул на спящего ребенка. — Вы и так совершили чертовски много, много больше, чем кто-либо мог ожидать. Как же вам удалось вытащить из машины водителя?
Убедившись, что пассажирка мертва, Кендал осторожно положила Кевина на землю и накрыла его личико уголком одеяла. Конечно, это было не очень-то приятно, но защищало от дождя. Затем она обошла машину сзади и приблизилась к дверце водителя. Голова мужчины бессильно лежала на руле. Превозмогая охвативший ее ужас, Кендал позвала его по имени и тронула за плечо.
Она хорошо помнила, как трясла его и как душа ее ушла в пятки, когда безжизненное тело шофера откинулось на спинку сиденья. Из уголка его рта медленно сочилась струйка крови. На правом виске зияла глубокая рана, глаза закрыты. Водитель сидел без всяких признаков жизни, но все это отнюдь не убеждало, что он мертв. Она протиснулась в машину и приложила ухо к его груди.
Слабо, очень слабо где-то внутри трепыхалось сердце.
В этот момент машина соскользнула на несколько футов вниз к обрыву, увлекая ее за собой. Кендал чуть было не лишилась руки, все еще держа ее внутри салона.
Спустя секунду машина остановилась в положении очень неустойчивого равновесия. Женщина прекрасно понимала, что это лишь временная передышка, и минутой позже автомобиль будет подхвачен стремительным потоком грязи, который неумолимо подбирался к передним колесам. Рыхлая от дождя почва просела под их тяжестью. У Кендал не было времени разобраться в сложившейся ситуации, тщательно взвесить последствия своих действий. Не было времени даже задуматься о том, как сильно она хотела от него избавиться.
У нее были все основания бояться и ненавидеть человека, сидевшего за рулем. Но она не желала ему смерти.
Жизнь, жизнь любого существа стоила того, чтобы за нее бороться.
Поэтому Кендал сделала все возможное, чтобы спасти этого человека. Из последних сил женщина голыми руками разгребла грязь и растащила ветки деревьев, которые заблокировали переднюю дверцу. Затем она осторожно приоткрыла ее, и водитель тут же вывалился из машины на руки спасительнице. Своей окровавленной головой он ткнулся ей в плечо. Тело оказалось неожиданно тяжелым, и она, не выдержав, опустилась на колени.
Обхватив его обеими руками, Кендал вытащила мужчину из-под рулевого колеса. Это была самая настоящая битва, не на жизнь, а на смерть. Несколько раз она плюхалась в грязь, но тут же вновь поднималась на ноги, чтобы оттащить его подальше от скользящей в пропасть машины. Спустя мгновение та уже очутилась в воде.
Кендал подробно изложила все события, опуская при этом сугубо личное: свои соображения. Когда она умолкла, заместитель шерифа вытянулся перед ней чуть ли не в постойке «смирно», словно собираясь отдать ей честь.
— Леди, — произнес он торжественно, — возможно, вы удостоитесь медали или чего-нибудь в этом роде.
— Очень сомневаюсь, — в замешательстве пробормотала она.
Он вытащил из нагрудного кармана записную книжку и шариковую ручку:
— Имя!
Она сделала вид, что не расслышала его, стараясь выиграть время:
— Простите?
— Ваше имя?
Небольшой штат провинциальной городской больницы оказался настолько любезен, что даже не поинтересовался ее личными данными. Женщину приняли без обычного в таких случаях опросника и выяснения платежеспособности. Такое доверие и неофициальное обращение стало бы неслыханным в любой больнице любого большого города. Но здесь, в сельской глубинке Джорджии, сострадание к человеку превосходило все формальности, связанные с медицинской страховкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
