Он раскусил ее еще во время их первой встречи. Он всякий раз безошибочно распознавал ложь, как только с ней сталкивался.
Теперь вот она стояла перед ним и очень надеялась, что исключительная способность читать ее мысли поможет ему понять, что она искренне скорбит о содеянном. Если бы не она, этой проклятой аварии никогда бы не случилось. Конечно, машину вел он, но именно она виновата в его нынешнем состоянии, невыносимых боли и страдании. Кендал испытала неподдельное раскаяние и горькое сожаление, оставаясь единственной в своем роде, кто с подобными чувствами склонялся над его больничной койкой.
Неправильно истолковав ее колебания, медсестра улыбнулась и жестом пригласила ее ближе:
— Все нормально. Можете поговорить с ним.
Преодолев неловкость, Кендал наконец вошла в палату и улыбнулась лежавшему на койке:
— Привет. Как самочувствие?
В течение нескольких секунд он смотрел на нее не мигая. Затем перевел взгляд на доктора, медсестру и опять на Кендал.
— Кто ты? — спросил он слабым, чуть охрипшим голосом.
Доктор изумленно склонился над пациентом:
— Вы хотите сказать, что не узнаете?
— Да. А что, я должен ее узнать? Где я? Кто я?
Доктор молча уставился на пострадавшего. Медсестра растерянно теребила резиновые трубочки тонометра. Кендал, явно ошеломленная подобным открытием, с трудом справлялась с охватившим ее волнением. Тотчас затеплилась надежда, как использовать этот факт в своих интересах.
Первым пришел в себя доктор.
— Ну что же, — наконец произнес он нарочито бодро и слабо улыбаясь, — кажется это потрясение вызвало у больного амнезию. Не редкость при подобных обстоятельствах. Впрочем, я уверен, это лишь временное явление. Не стоит беспокоиться. Через день или два вместе будете смеяться над этим.
Он повернулся к Кендал:
— Но сейчас вы для нас единственный источник информации. Полагаю, неплохо бы сообщить нам… то есть ему, кто же он на самом деле.
Она вдруг неожиданно смешалась, и этот необъяснимый столбняк накалил обстановку до предела. Доктор и медсестра выжидающе взирали на нее. С нетерпением ждал ответа и человек на больничной койке. Он не сводил с нее испытывающего взгляда, выражавшего некоторую подозрительность, но Кендал ни секунды не сомневалась, что пострадавший действительно ничего не помнит. Абсолютно н и ч е г о!
Какой непредвиденный и необыкновенно щедрый подарок судьбы! Это было слишком хорошо, слишком заманчиво и многообещающе, чтобы с ходу использовать эту ситуацию. Но одно она знала наверняка: было бы настоящей и непростительной глупостью не воспользоваться этим в своих интересах.
— Он мой муж, — заявила она с поразительным спокойствием.
Глава первая
Властью, данной мне Всемогущим Господом и штатом Южная Каролина, объявляю вас мужем и женой. Мэтью, поцелуй свою невесту.
Присутствовавшие на свадьбе гости дружно зааплодировали, когда Мэт Бернвуд привлек к себе Кендал Дитон. Затянувшийся дольше обычного поцелуй сопровождался одобрительным смехом. Жених нехотя оторвался.
— Придется подождать, — шепнула Кендал прямо в его губы. — К сожалению.
Мэт с горечью во взоре подчинился. Затем медленно повернулся к огромной толпе гостей из нескольких сотен приглашенных, пришедших в этот воскресный день на их торжество.
— Дамы и господа, — объявил священник, — разрешите представить вам мистера и миссис Мэтью Бернвуд.
Держась за руки, Кендал и Мэт смущенно улыбались довольной публике. Отец Мэта, сидевший в переднем ряду в гордом одиночестве, встал и потянулся к Кендал.
— Добро пожаловать в нашу семью, — сказал он, обнимая невестку. Ты ниспослана нам самим Богом. Нам так не хватало женщины. Была бы жива Лорален, она бы с радостью приняла тебя, Кендал. Так же как и я.
Кендал с готовностью чмокнула Гиба Бернвуда в загорелую щеку:
— Спасибо, Гиб. Вы очень любезны.
Лорален Бернвуд умерла, когда Мэт был еще подростком, но они с Гибом вспоминали о ее смерти так, словно это случилось совсем недавно. Красивый, прекрасно сложенный вдовец поражал своим совершенством. Многие вдовы и разведенные добивались его расположения, но все их запросы остались невостребованными. Нередко повторяя, что у него была одна-единственная любовь на всю жизнь, он не искал другой.
Мэт одной рукой дружески обнял отца, другой свою молодую жену:
— Мы нужны друг другу. У нас теперь настоящая семья.
— Как жаль, что бабушки сейчас нет рядом с нами, — грустно заметила Кендал.
Мэт ласково улыбнулся в ответ:
— Если бы она чувствовала себя достаточно хорошо, то приехала бы сюда из Теннесси.
— Ей, верно, это уже не по силам. Но она присутствует здесь, в моем сердце.
— Не стоит слишком уж предаваться сантиментам, — прервал их воркование Гиб. — Гости пришли сюда поесть, выпить и повеселиться. Это ваш день? Давайте наслаждаться.
Гиб не пожалел денег на свадьбу собственного сына. Пусть она надолго запомнится жителям этого городка, пусть о ней говорят еще десятилетия: Кендал, шокированная его щедростью и расточительностью, предложила провести частную церемонию, без шикарной свадьбы и множества гостей, где-нибудь в каморке пастора.
Но Гиб даже слушать об этом не хотел.
Он без разговоров отринул давнюю традицию, согласно которой семья невесты должна финансировать свадебное торжество, и решил устроить все сам. Кендал пыталась было возражать, но Гиб, с его обезоруживающей улыбкой и весьма настойчивым нравом, разбил все ее аргументы.
— Не обижайся, — попросил Мэт, когда она недовольно посвятила жениха в свадебные планы его отца. ….. Отец хочет закатить такую свадьбу, которая жителям Проспера и во сне не снилась. Ни ты, ни твоя бабушка не в состоянии оплатить все свадебные расходы, и ему приятно все сделать самому. Ведь я его единственный ребенок. Для папы это дело всей жизни. Поэтому пусть делает все, что хочет и не надо ему мешать.
Кендал не пришлось долго уговаривать целиком посвятить себя предсвадебной «горячке». Свадебное платье она выбрала себе сама, но за всем остальным приглядывал Гиб. Правда, он согласовывал с ней наиболее важные моменты.
Он без устали вникал во все мелочи, и это не прошло даром: сегодня его дом и прилегающая к нему лужайка просто поражали своим великолепием. Мэт и Кендал прямо-таки рты по раскрывали от удивления, увидев изящную арку из роскошных цветов — гардений, белых лилий и роз, а под огромным тентом от салатов, закусок и всякой всячины ломились длинные столы. При взгляде на свадебный торт в виде самой настоящей скульптуры из нескольких ярусов, да еще и украшенной живыми розами у приглашенных захватывало дух. Да и огромный шоколадный торт молодоженов с клубникой величиной с теннисный мяч поражал воображение отнюдь не одиночек. Шампанское охлаждалось в серебряном ведерке со льдом, дожидаясь своего часа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
