Читаем без скачивания Быть нормальным - Лика Русал

конечно. Лишь те, кто хоть раз рискнул сказать о своей «ненормальности». В подобных условиях, когда даже не с кем поделиться, боясь оказаться в одиночной палате или же просто обсмеянным, пусть хоть мой дневник – да, этот самый повидавший не самые лучшие дни своего существования блокнот – станет вместилищем моих откровений.

Начнем.

Меня зовут Вадим Авдеев, мне двадцать два года и большую часть своей жизни я никогда не оставался один – они всегда были рядом, не считая тех часов, когда меня вырубало после алкоголя. Но, как вы понимаете, подобная благодать стала мне доступна далеко не сразу – в детстве пришлось просто сжиматься от страха или мысленно повторять кусок из наскоро выученной молитвы. Никогда не помогало. Хоть бы раз поганая тварь или захудалый призрак, похожий то ли на молочный кисель то ли на клубок тумана свалил, поджав хвост. Нет. Но так было проще. Осознание того, что я пытаюсь предпринять хоть что-то вселяло слабую надежду.

«Кто они эти твари?» – спросите вы, если не выбросите найденный блокнот с записками психа сразу же, как только эта писанина попадет к вам в руки. – Они разные. Есть довольно безобидные, вернее даже не так. Не то, чтобы я им нравился или им было наплевать на людей, нет. Просто многие из тварей лишены физической – если к ним вообще можно применять подобный термин – оболочки. И сожрали бы, да кишка тонка, а руки коротковаты. С ними проще. Такие тени или призраки (называйте, как хотите) давно осознали свою никчемность и практически не обращают внимание ни на таких, как я ни на «нормальных», чей блок надежно защищает психику своих обладателей от подобных не самых приятных встреч. Хотел бы и я жить подобно этим болванчикам – ходить на работу, не рассматривая по дороге, как у очередного бомжа подъедают печенку. Слышали про цирроз печени? – Вот, я еще и видел. Только без «блока». Вы бы сильно удивились, узнав суть процесса не с медицинской точки зрения, а на самом деле. Да и засыпать, не видя склонившейся над твоим одеялом твари было бы куда приятнее. Кстати, я ведь не рассказал о других, тех, кто менее приятен, чем тени – я бы назвал их» обгладывателями» или более красивым звучным словом, однако голова еще плохо соображает после вчерашней дозы успокоительных, поэтому оставим лирические отступления и вернемся к сути: эти твари опасны. Смертельно опасны. Даже если вы их не видите.

Вчера я пытался заснуть, упорно изображая из себя «нормального» человека, но навязчивое чавканье над почившим голубем вымораживало. Нет, ну действительно, разве нельзя есть аккуратнее, тем более, когда в твоей пасти, больше напоминающей лопнувший баскетбольный мяч, помещается аж два ряда зубов? Но, видимо, правила этикета не работают по ту сторону реальности. Хотя… может это люди находятся по ту сторону? А твари живут на правах хозяев? Этакий супермаркет для страшилищ – продукты ходят мимо, только протяни лапу. Некоторые даже могут с тобой поговорить или в ужасе похлопать глазками – ну прелесть же…

Если устанете от моего черного юмора, скажите, я все равно не смогу об этом узнать, а тем более ответить или исправить манеру повествования, но, как говорил один из тех врачей, что упорно пытался вправить мне мозги в прошлый заезд в столь прекрасное место – «Держать мысли в себе вредно. Нужно уметь проговаривать свои желания и переживания». Вот только моих откровений он почему-то не оценил. Помнится, тогда мне даже повысили лечебную дозу, и я несколько дней провалялся на койке в состоянии амебы. Можно было бы и не привязывать, но санитары не стали лишать меня такого аксессуара, как милые больничные ремни. После того случая я плохо отношусь к откровениям.

А пока меня вновь не посетили гости – в халатах или чьей-нибудь крови (даже не знаю, кого буду рад видеть меньше), пожалуй, попробую помои под кодовым словом «завтрак», что только что просунули в окошко палаты. Надеюсь, что моя следующая запись окажется более полезной.

08 июня 2016 года

– Опять этот сказочник, – гоготнул один из санитаров, рассматривая старые шрамы на моих руках так, словно никогда не видел подобных попыток свести счеты с жизнью. – На этот раз с домовым бутылку не поделил или дух люстры решил украсить твоей тушкой свое место обитания?

– Как ты угадал? – Я состроил притворное удивление, зная, вернее помня по прошлому общению с этой гориллой в халате, что подобное его бесит.

– Ничего, после укольчиков пасть быстро закроешь, – выплюнул он.

Медсестра наклонилась над моей рукой, быстро нащупав вену. Иголка проскользила по коже, оставляя неосторожную царапину, а после все-таки вошла в кровяное русло, выплескивая внутрь свое содержимое.

– Скоро станет лучше, – заученным до автоматизма тоном заверила она, направляясь к двери.

В моей палате нет часов, как в прочим и ничего другого кроме проржавевшей койки и дырки в полу, настолько окислившейся от всех испражнений, что края стали еще уже, но медсестра, покидая мою обитель в сопровождении двух санитаров благодушно ответила на вопрос, сказав, что уже час ночи. Начался новый день.

Я ненавидел ночь начиная с самого детства, ведь твари становятся еще наглее. Видимо, свет гигантского шара, встающего по утрам, их раздражает. Не скажу, что он для них губителен, но днем подобных прохожих я встречаю намного меньше, чем после захода солнца.

Кстати, вы знали, что далеко не все твари выглядят мерзко? Есть и вполне сносные представители их вида. Некоторые, даже симпатичные. Если не подмечать асимметрию. Не ту, что присуща лицу каждого человека, а более выраженную, будь то искривленный уголок рта, открывающий неестественно длинные клыки или руки разной длины. Хотя я тоже не красавчик. Запомните, на этом моменте я смеюсь. Да. Даже хорошо, что, находясь в палате я не могу лицезреть свое отражение – зеркало было бы слишком даже для такого «суицидника», каким меня здесь считают. Если не знать мой возраст, можно с легкостью накинуть лишних пять, а то и десять лет. Нет, алкоголь не стал помощников в этом деле, хотя и без его влияния не обошлось, тут постарались на славу два брата – недосып и вечный стресс.

Появилось головокружение. Легкое, ненавязчивое. Так всегда бывает от нейролептиков. – «Сейчас станет лучше» – слова абсолютно ничего не значащие для меня. Ложь. Лучше не станет никогда. Разве что я смогу разжиться пресловутым «блоком» на всю оставшуюся жизнь, хотя и в этом случаи спать спокойно не смогу, зная, что