Читаем без скачивания Быть нормальным - Лика Русал

Почему они не сожрали еще и меня? – Не знаю. Возможно, во мне уже тогда было слишком много дерьма. По крайней мере мне проще думать подобным образом, чем пытаться докопаться до истины. Да и есть ли она, когда вопрос идет о тех, кто живет своей жизнью, лишенной человечности, морали и правил?

Еще в больнице, когда я пришел в сознание, были попытки рассказать все маме. Но она поначалу только рыдала, не в силах поверить в смерть отца, а после нашла утешение в другой эмоции – злости. Мои рассказы о тварях она воспринимала в штыки, так, будто я пытался очернить последние мгновения жизни ее любимого человека, специально увеличивая ее боль. Мама кричала. Требовала прекратить нести бред, а после началась череда докторов и диагнозов. И я замолчал. Конечно, пришлось полежать какое-то время в детском отделении психиатрического центра, но быстро разобравшись, что выгоднее держать язык за зубами, я смог вернуться домой и продолжить нормальную жизнь. Быть нормальным – одновременно и девиз, и наказание. Насмешка, моя личная, над самим собой.

Как бы там ни было, но после той аварии мой блок слетел окончательно. Я больше никогда не переставал видеть то, за что меня называют психом. Сначала это пугало, но со временем начало даже раздражать. Представляете, какого сидеть в кабинке общественного туалета, когда мимо, не замечая таких условностей, как стены, неспешно проходит призрачная масса, отдаленно напоминающая человека? Или же когда романтический ужин с девушкой переходит к самой интимной части, но взгляд натыкается не на ее верхние девяносто, соблазнительно обтянутые полупрозрачным кружевом, а на тварь, проворно спускающуюся по потолку сквозь потолок. Помню после той ночи оказалось, что сосед сверху скончался от инфаркта. Ага. Инфаркт. Конечно. Надеюсь, когда его жрали, он хотя бы не видел всего процесса наивно нащупывая сердечные таблетки в кармане рубашки.

Тогда же, в студенческие годы, я и пристрастился к алкоголю. Но о его «полезности» я уже рассказывал. Хотя… Какая разница от чего сдохнуть – от алкоголизма или того, что меня сожрут? Все это лишь моя слабость… Способ закрыть глаза. Да, я слаб и признаю это.

Но не будем больше о прошлом. Пока я нахожусь здесь мне недоступен даже такой херовый способ избежать проблем, как нажраться до потери пульса.

Сейчас лишь стены палаты и жидкая каша на подносе. Интересно, а с помощью него меня попытаются убить?

11 июня 2016 года

– Авдеев? – Санитар сверился с каким-то списком, кивнув своим собственным умозаключениям. – Пора прогуляться.

– Даже в сад выпустите? – с усмешкой поинтересовался я, понимая, что подобное мне не светит.

– Да хоть в Дубай, – загоготал амбал в халате. – Пошел бегом!

Сегодня я удостоился неожиданной чести – ел в общей столовой. Да, меня признали достаточно спокойным пациентом, для «выхода в свет». Мне даже удалось завести знакомство. Довольно интересное. Настолько, что на нем я остановлюсь подробнее.

Столовая располагается на первом этаже центра. Ничего примечательного, кроме десятка столов с одинаковыми пластиковыми стульями и окна раздачи, разве что чахлое алоэ в огромном, явно не по размеру для этого растения, горшке могло притянуть хотя бы мимолетный взгляд.

Я вяло пережевывал хлеб с сыром, когда ко мне подсела миловидная девушка. Если бы не ее ярко-рыжие, завязанные в растрепанный пучок волосы, возможно я бы и не запомнил своей собеседницы, но она показалась чем-то сродни солнцу, вдруг заглянувшему к заблудшим душам. Слишком яркая. Слишком нор-маль-ная…

– Привет, – сказала она. – Зоя, – протянув узкую ладошку, девушка сама подхватила мою, быстро пожав, – я заметила, что ты ведешь себя не так, как остальные. Надеюсь, не ошиблась и не подошла к маниакальному синдромщику.

Я мысленно хмыкнул. Мог ли я казаться спокойнее остальных? – Да. В этом вопросе чутье девушку не подвело. Я не раскачивался на стуле, как парень в дальнем углу и не залипал в одну точку, как парочка психов напротив. Даже не бормотал себе под нос, а лишь молча кривился, пытаясь пережевать зачерствелый хлеб. Наверное, психов не волнуют такие мелочи, как отвратная кормежка? Меня же она бесила.

– Привет. Вадим, – представился я, отложив бутерброд на тарелку. Есть не хотелось, а тех крох, что уже успели упасть в желудок, должно было хватить, чтобы не загнуться от приступа острого гастрита. – Не маньяк, но может просто мой психоз проявляется в чем-то другом? – сказав это я почувствовал, как мои губы растягиваются в кривой усмешке.

– Ой, да брось, – отмахнулась Зоя, – у восьмидесяти процентов населения Земли та или иная форма шизофрении. Главное, что ты не опасен, а насчет этих, – ее пальчики очертили круг над головой, словно обводя столовую, – тут только те, кто спалился. Или те, кто вовремя отучился в медицинском. – Зоя кивнула в сторону двух докторов, неспешно прошедших мимо столовой. – Своеобразное алиби, до поры до времени.

– Думаешь? – Я читал что-то подобное, но вот слова о «белых халатах» заставили посмотреть на ситуацию глубже. – Они кажутся тебе психами?

Девушка кивнула. Она так и не притронулась к обеду, лишь отхлебнула сладкого чая, быстро отставив чашку в сторону.

– Самые настоящие шизофреники. Нормальных среди них нет. Особенно вон тот. – Зоя взглядом указала на высокого врача. Раскрасневшиеся щеки мужчины покрывала щетина. Хмурое одутловатое лицо, какое обычно бывает у заядлых выпивох не вызвало доверия, однако не отталкивало. Но вот в движениях сквозила резкость, нервозность. – Главврач, – пояснила моя собеседница. – Неприятный тип. Смотрю на него и в кишках холодеет.

– Согласен. – Что-то во внешности главврача действительно напрягало. – Мутный какой-то, – подытожил я.

– Тебя за что сюда упекли?

Интересный вопрос. Каждый псих, сказал бы, что все произошедшее не более чем случайность. Его оболгали, а так-то он нормальный малый.

– Суицид. Неоднократные попытки и галлюцинации на фоне шизофрении. – Да, я даже психом не мог назвать себя нормальным, выпалив информацию из моей истории болезни.

– Даже так, – Зоя присвистнула, напомнив своим поведением несдержанного подростка. – Ну… – протянула она, – могу похвастаться тем же, только попытка умереть была первой. – Она показала туго перебинтованные запястья.

– И какие у тебя галлюцинации? Слышишь голоса ангелов? – Я иронично изогнул бровь, представляя, что девушка сейчас расскажет слезливую историю о непонимании в семье или разладе с бывшим парнем. Помниться у меня была одна знакомая, которая любила страдать по поводу и без, но признаться, у Нелли это неплохо получалось – нет, руки она резала бездарно (кто ж так режет?), но вот стихи заслуживали внимания. На этом и держался ее талант – стенания по неудавшейся жизни и умение