уверены в собственных силах, несмотря на численное преимущество. Используем заминку себе на пользу.
— Ты что-то вякнул, лягушонок? — Хуошан никогда не лез за словом в карман. — Повтори-ка, я тугой на одно ухо.
Предводитель троицы аж побагровел от возмущения. Молодец Хуошан, сам того не ведая, сыграл нам на руку. Пока противники придумывали словесный ответ, я готовил заклятие «Смертоносного дождя», собираясь накрыть ливнем стрел всех троих разом.
— Эй, ты, смотри не лопни от натуги, — не унимался Хуошан, и вот это было уже лишним.
Тощий зашипел по-гадючьи и метнул в моего друга-увальня клубок копошащихся лоз. Двое его соратников начали медленно обходить нас, беря в кольцо. План скрытого удара с треском провалился.
Я отскочил назад, чтобы держать в поле зрения всю троицу, мельком бросил взгляд на Хуошана: тот с легкостью отбил выпад противника и теперь стоял с торжествующей улыбкой на губах. «Осел, ты не на состязаниях!», — хотелось крикнуть ему, но вместо этого ограничился кратким:
— Твой справа!
Заслон из терновника отрезал Хуошана и его противника от остальных. Уверен, Быкоголовый без труда разберется, мне же следовало заняться двумя оставшимися врагами.
Тощий, судя по всему, был слабым заклинателем и хорохорился только потому, что его прикрывали товарищи. Второй пока себя не проявил, но его кошачьи движения и острый взгляд, подсказывали, что он гораздо опаснее крысюка. Значит, первым нужно убрать тощего, чтобы не мешался под ногами.
Отгоняя подальше, я бросил в противника слева россыпью колючек, а сам призвал «Клетку». Шипы вцепились в крысюка — тот даже пикнуть не успел — впились в руки и ноги, разрывая одежду и раня плоть. Воздух разрезал истошный крик.
Я завершил печать — теперь гаденыш никуда не денется — и развернулся к его напарнику. Вовремя. В мою сторону уже летело множество упругих лоз — каждая толщиной с пустынного удава. Таких терновая завеса не удержит. Я прыгнул за стоявший рядом валун. Лозы-щупальца врезались в землю, подняв облако пыли.
— Го, уничтожь ублюдка! — надрывался тощий, перемежая ругань завываниями.
Не найдя цели, лозы снова взвились, повинуясь приказу заклинателя. Замешкались на мгновение, отвлеченные воплями крысюка. Мне хватило и этого, чтобы запустить «Вихрь шипов», окруживший меня смерчем из острейших лезвий. Лозы устремились ко мне, словно псы, взявшие след. Я вышел из-за камня и решительно шагнул им навстречу.
Десять шагов.
Пять.
Щупальца словно попали под кухонные ножи поваров-шифу: множество мелких острейших шипов, вращаясь, резало их на части, отшвыривая ошметки в стороны. Не давая лозе времени опомниться, я направил «Вихрь» на него. Противник, хоть мне и удалось отбить его атаку, растерянным не выглядел и, скорей всего, успел бы закрыться: учитель вечно ворчал, что я бью издалека, когда стоило бы подойти ближе. Хотя, как по мне, пять шагов — и так слишком близко.
Громыхнуло. Земля заходила ходуном, словно там, внизу, проснулась черепаха Ао [согласно легендам, Ао зовут черепаху, которая держит мир] и теперь ворочалась, разминая затекшие лапы. Я пошатнулся, но устоял. А вот противнику из Лозы не повезло. Его качнуло как раз в тот миг, когда он ставил защиту от «Вихря». Пытаясь удержать равновесие, он выбросил в сторону руку, и безжалостный смерч тут же отсек ее до плеча. Враг рухнул на землю и затих. Потерял сознание от болевого шока?
Забился в истерике плененный крысюк. Отрезанная рука валялась в нескольких шагах от своего хозяина, кровь растекалась по земле, пальцы мелко подрагивали. Я стоял и пялился на обрубок, не в силах отвести взгляд.
— Саньфэн!.. Сожри тебя Великий Дракон! — голос Хуошана доносился сквозь вату. — Хватит считать кольца на дубе!
— А?..
Я будто вынырнул на поверхность, и тут же Хуошан врезался в меня, сбивая с ног. Над головами свистнула лозовая плеть. Последний из противников встал перед нами, прикрывая собой товарищей. Мы явно были сильнее, но отступать он не собирался. Геройствовал? Ждал подкрепления?
Я ощутил приближение заклинателей, но понять, свои это или чужие, помешал царящий в энергетическом поле хаос.
— Сейчас я тебе покажу, как меня игнорировать! — зарычал Хуошан, собираясь вновь броситься в бой.
— Оставь! — вцепился я в рукав друга. — Некогда здесь возиться. Что-то стряслось во Дворце Старейшин. Уходим! Ты первый!
Я попятился, держа заклинание наготове, но атаки так и не последовало. Стоило нам отступить, противник с облегчением развеял боевую печать и бросился к лежавшему без сознания товарищу.
— Вы ответите за это, поганые шипы! — истерично вопил в спину крысюк, вызывая желание вернуться и заткнуть его. — Да вас всех на удобрения пустят!
* * *
С каждым шагом и вдохом сознание прояснялось. Я нагнал Хуошана и зашагал рядом, до рези всматриваясь в разгорающееся вдали зарево. Пожар? Лозы подожгли Дворец Старейшин? Что с Главой? Младшими учениками?
— Саньфэн, у тебя такой вид, будто ты жалеешь этих уродов!
— Не болтай чушь! Ты сам-то в порядке? — поинтересовался я у друга.
Тот лишь хмыкнул и выпалил нарочито бодро:
— А что мне станется? Пускай этот дрыщ радуется, что рвануло и я отвлекся. А то б я задал ему перцу!
Я покачал головой и выдавил измученную улыбку. Хуошан — тот еще индюк, и пытается скрыть беспокойство за напускной бравадой. Но я не мог винить его за это. В сложившейся ситуации каждый сам отвечал за свое душевное равновесие, и здесь все способы хороши.
Мысли снова вернулись к Минджу и Дэмину, чьи следы мы так и не обнаружили. Оставалось надеяться, что ребята где-то схоронились. «Надежда — глупое чувство, — вспомнились слова наставника Лучаня. — Постоянно надеясь на чью-то помощь, поддержку, даже на удачное стечение обстоятельств, вы становитесь уязвимы и не сможете в полной мере воспользоваться своей силой. И чем раньше вы осознаете эту простую истину — тем дальше продвинетесь на Пути Света [учение о духовном и физическом совершенствовании, которого придерживаются все заклинатели мира Спектра]».
Наставник Лучань, где он сейчас? Сражается на передовой? Надеюсь, мы вскоре увидимся…
Я решительно мотнул головой, отгоняя то самое глупое чувство и осмотрелся. Мы уже вошли в деревню и приближались ко Дворцу Старейшин. Вокруг было пусто и мертво: дома пялились на нас темными провалами окон, жалобно скрипела дверь и трещала черепица на крышах, будто ее ломали невидимые руки.
Но стоило нам миновать врата Рассвета, плотина тишины рухнула. В небе полыхнули зарницы, сопровождаемые громовыми раскатами. Пахнуло гарью и чем-то сладковато-тошнотворным. Мы, не
