ногти, но он продолжал работать с методичной сосредоточенностью.
Мясо было жёстким и имело металлический привкус, но содержало влагу и питательные вещества. Он ел медленно, тщательно пережёвывая каждый кусок. Тело принимало пищу с благодарностью, направляя энергию на восстановление сил.
Пока он ел, разум работал над планами выживания. Нужно найти более надёжное укрытие. Источник постоянной воды. Способ добывать огонь — сырое мясо насыщало, но приготовленная пища была бы более питательной и безопасной. А главное — нужно было понять, что это за место и как отсюда выбраться.
Обрывки воспоминаний всплывали в сознании как пузыри в болотной воде. Корабли, летящие между звёздами. Технологии, способные превратить планету в пепел или дать ей новую жизнь. Тюрьмы, откуда не было побега. И имена — смутные, ускользающие, но несущие в себе отзвук чего-то важного.
Риддик. Это имя отдавалось эхом в черепе, как будто кто-то крикнул его в пустой пещере. Было ли это его имя? Имя того, чьё тело он сейчас занимал? Или просто случайное слово, всплывшее из глубин повреждённой памяти?
Неважно. Имена были роскошью для тех, кто мог позволить себе прошлое. Здесь, на этой мёртвой планете под чужими солнцами, важны были только инстинкты и воля к жизни. Всё остальное — философия для сытых и находящихся в безопасности.
Он поднялся, стряхивая с рук остатки крови. Туша была разделана наполовину, но уносить с собой всё мясо было невозможно — оно быстро испортится на жаре, а запах привлечёт других хищников. Лучше взять небольшой кусок на дорогу и найти новое место для лагеря.
Выбравшись из каньона, он огляделся в поисках ориентиров. Солнца уже заметно сместились по небу — день клонился к вечеру. А значит, скоро наступит ночь, и неизвестно, какие твари выходят охотиться в темноте.
На востоке виднелись более высокие скалы, образующие что-то вроде естественной крепости. Там могли быть пещеры, защищённые от ветра и любопытных глаз. Стоило рискнуть и попытаться добраться туда засветло.
Путь оказался труднее, чем казалось. Острые камни резали босые ноги, а раскалённый песок обжигал подошвы. Но он продолжал идти, игнорируя боль. Боль была временной — смерть постоянной.
По дороге он нашёл ещё несколько капель воды в расщелинах и даже кое-что, что могло сойти за съедобные корни — жёсткие, горькие, но содержащие влагу клубни каких-то пустынных растений. Каждая маленькая победа над враждебной средой добавляла уверенности.
Скалы оказались выше и круче, чем казалось издалека. Подъём потребовал всех сил, а несколько раз он едва не сорвался в пропасть. Но когда солнца коснулись горизонта, он нашёл то, что искал — небольшую пещеру, достаточно глубокую для укрытия, но с широким входом, через который можно было следить за окрестностями.
Пещера была не пуста. В дальнем углу белели кости — останки какого-то животного, давно мёртвого. Но кости могли пригодиться — из них можно было сделать орудия, более прочные и острые, чем обломки камня.
Он устроился у входа, спиной к стене, лицом к выходу. Положение, позволяющее видеть любую опасность задолго до того, как она станет критической. Мясо, принесённое из каньона, он разделил на несколько частей — одну съел сразу, остальные спрятал в прохладной глубине пещеры.
Когда наступила ночь, мир преобразился. Температура упала на несколько десятков градусов, принося долгожданное облегчение от дневной жары. Звёзды зажглись на небе россыпью алмазов, незнакомые созвездия рассказывали историю чужого неба. И вместе с прохладой пришли звуки.
Далёкий вой, эхом отражающийся от скал. Шорох крыльев — что-то крупное пролетело совсем близко от входа в пещеру. Царапанье когтей по камню, приближающееся и удаляющееся в ритме неспешной охоты. Фурия просыпалась с наступлением темноты, и её обитатели выходили на поиски пищи.
Он лежал неподвижно, контролируя дыхание, сливаясь с тенями. Каждый звук анализировался и классифицировался — далёкий и неопасный, близкий, но проходящий мимо, требующий внимания и готовности к бою. Ночь была долгой, полной напряжения, но когда первые лучи солнца коснулись входа в пещеру, он всё ещё был жив.
Второй день начался с инвентаризации ресурсов. Остатки мяса, несколько костей, пригодных для изготовления орудий, немного воды, собранной с конденсата на стенах пещеры. Немного, но достаточно для планирования следующих шагов.
Кость оказалось легче обрабатывать, чем ожидалось. Ударами камня о камень он раскалывал длинные кости на фрагменты, а затем тёр их о шершавую поверхность скалы, пока не получал острые края. Первобытно, но эффективно. Теперь у него было подобие ножа и копья.
Вооружившись самодельными орудиями, он отправился на разведку окрестностей. Днём пустыня казалась мёртвой, но опытный глаз мог различить признаки жизни. Следы на песке, царапины на камнях, помёт хищников — всё это рассказывало историю невидимой экосистемы.
В километре от пещеры он нашёл нечто ценное — небольшой оазис. Не более чем лужа грязной воды, окружённая чахлой растительностью, но для умирающего от жажды путника это была сокровищница. Вода имела отвратительный вкус и наверняка кишела микробами, но жажда не выбирает.
Пока он пил, осторожно, маленькими глотками, чтобы не перегрузить желудок, внимание привлекло движение в зарослях. Что-то небольшое, размером с кошку, с радужной чешуёй и длинным хвостом. Травоядное, судя по форме зубов, но мясо есть мясо.
Охота потребовала терпения. Существо было пугливым и быстрым, но он был терпелив и хитёр. Ловушка из камней, замаскированная песком. Приманка из остатков растений. Долгое ожидание в неподвижности, пока мышцы не затекли от напряжения.
Когда животное попалось, он убил его быстро и милосердно. Без злобы, без садизма — просто как необходимость для выживания. Смерть была частью жизни на Фурии, и он принял эту истину без эмоциональных терзаний.
Мясо оказалось более нежным, чем у панцирного хищника, и почти не имело неприятного привкуса. Он съел половину сырьём, а остальное решил попробовать приготовить. Огонь… как получить огонь без спичек и зажигалок?
Знания приходили сами собой, словно всплывая из глубин подсознания. Трение. Два куска сухого дерева, терпение и настойчивость. Но где найти сухое дерево в каменной пустыне?
Ответ нашёлся в пещере. Среди костей лежали обломки чего-то, что когда-то могло быть деревянным — древки копий или рукоятки инструментов. Сухие, выжженные временем и климатом, но ещё способные гореть.
Первая попытка провалилась. Вторая тоже. Руки стёр в кровь, но он продолжал тереть дерево о дерево, добиваясь искры. На пятый раз тонкая струйка дыма поднялась от трута — высушенных волокон растений, найденных у
