а затем поляков выдавят. Думаешь, им слабо?
— Не гони впереди паровоза, мы ещё донесение даже не видели, — отмахнулся я, но это вовсе не означало, что не прислушался.
Военные советы Толи ещё ни разу не давали осечку. Вот и сейчас, его уста изрекали истину. Хизмеям только на руку, если моё княжество рухнет и перестанет быть для них костью в горле. И да, готов биться об заклад, что схема, которую озвучит Толян, уже не раз обсуждалась в застенках. Однако сейчас стоял не менее острый вопрос с князем Казанским.
Этот бирюк решил резко взвинтить цены на топливо прямо перед посевными. Знает, гад, что деваться некуда, и мы будем вынуждены у него закупаться. Монополия, чтоб её… С другой стороны, в осень мы будем вынуждены поднять стоимость на урожай, иначе бюджет княжества уйдёт в минус. И всё бы ничего, стандартный круговорот экономики, если не брать в расчёт, некое «но».
В Минское княжество, глубокоуважаемый Константин Олегович Пережогин, солярку отпускает по прошлогодним ценам. Мне об этом уже доложили и не далее как завтра, я собирался ехать в Казань, чтобы разрулить вопрос лично. И что-то мне подсказывает: депеша от Баталина пришла именно по данному вопросу. Я сам просил его раздобыть информацию, а заодно разузнать, каким образом лучше всего прогнуть князя.
— Глеб Николаевич, — слегка поклонился гонец, прежде чем вручить мне конверт.
— Ели? — спросил я и небрежно передал документы Анатолию, который тут же разорвал пакет.
— Никак нет, — бодро отчеканил вестник, — не успели ещё.
— Митяй, накорми людей, — распорядился я. — Мы им пока со своей стороны документы подготовим.
— Щас, эт самое… — закивал завхоз. — Я уже распорядился, бабы накрыть должны были. Эт самое, а вам как, обед подавать?
— Нет, со всеми поедим.
— Поня́л, — сделал ударение на последний слог тот.
А мы с Толей направились в администрацию. По-хорошему, вначале бы помыться. Наверняка после тренировки от меня неслабое амбре, но это тоже подождёт. Вначале нужно людей отпустить, а ополоснуться перед обедом успею.
— Ваша светлость, — поприветствовал меня один из жителей, что прошмыгнул мимо по каким-то своим делам.
Я лишь коротко кивнул ему в ответ.
— Ну что там? — я бросил взгляд на вскрытый конверт.
— По князю Пережогину информация, — ответил Толя, быстро потеряв интерес к бумагам.
— Ну вот, а ты всё поляки, поляки. Им до нас пока дела нет, у себя бы разобраться.
— Глеб, они объединяются, и ничего хорошего в этом нет.
— Да знаю я, — всё-таки Толя умеет «поднять» настроение. — Давай вначале с посевными разберёмся, а там… Обещаю, что внимательно присмотрюсь к приграничным территориям.
— Договорились, — согласился он.
Я забрал донесение из его рук, потянул на себя дверь администрации и вошёл в прохладный подъезд. Второй этаж, квартира направо. Отсюда я и руковожу всеми делами княжества. Сюда же приходят жители с просьбами и жалобами, от которых нельзя отмахнуться. От лояльности народа напрямую зависит сила моих земель. Пока я вникаю в их проблемы и всячески стремлюсь помочь, люди готовы рисковать ради меня жизнями при защите границ.
Я развернул бумагу и принялся читать донесение. Всё, что там написано, мне было более-менее известно. Да имелись некие дополнения, однако в целом я знал все его слабости и предпочтения. Давить на них, скорее всего, бесполезно, а понять, чего он хочет добиться своими выкрутасами, не получается. Возможно, личная встреча всё прояснит.
— А вот и папа, — раздался голос от двери. — Занят?
— Да нет, не особо, — я отложил в сторону бумагу и развёл руки в стороны.
Дочка тут же запрыгнула ко мне на колени, а Вика присела на край стола.
— Мы видели, как ты вошёл, и София захотела тебя увидеть, — объяснила жена.
— Ничего страшного, — улыбнулся я.
— Пап, смотри, что я умею, — белокурая, курносая кроха тут же нахмурила брови и, используя силу, захлопнула входную дверь.
— Умница, — поцеловал я её в макушку. — Продолжай тренироваться и сможешь в тысячу раз больше.
— Как ты?
— Как я, — улыбнулся я и посмотрел на Вику. — Давно у неё дар проснулся?
— Сегодня. Она весь день дверьми хлопает, — пожаловалась Вика. — У меня скоро нервный тик будет.
— А репетитор что говорит?
— Пап, он лысый и скучный, заставляет меня всякие закорючки рисовать.
— Как-то так, — улыбнулась Вика и развела руками. — Ей бы всё играть, а учиться совсем не желает.
— Потому что это скучно, — заупрямилась кроха.
— Дочь, это очень важно, — я серьёзно посмотрел в глаза дочери. — Ты должна быть самой умной, чтобы тебя никто не смог обмануть.
— Хорошо, я подумаю, — с хитрым прищуром ответила та.
— Ты завтра уезжаешь? — уточнила Вика.
— Скорее, даже сегодня ночью, — кивнул я. — Хочу поскорее разобраться с Пережогиным и к вечеру вернуться домой.
— Хорошо, — улыбнулась жена и поцеловала меня в губы. — Не люблю, когда ты подолгу отсутствуешь.
— Ну, ма-а-ам, ты мне причёску испортишь, — дочка упёрлась руками в живот Вики и попыталась её оттолкнуть.
— Это какую ещё причёску? — я покрепче обнял дочь и свободной рукой взъерошил ей волосы.
Девочка запищала и принялась брыкаться, а затем залилась звонким смехом. В этот момент дверь в кабинет распахнулась, и на пороге замер Митяй.
— Ой, эт самое, я тогда попозже…
— Заходи, Мить, — призывно махнула рукой Вика, — мы просто дурачимся.
— Через полчаса обед, эт самое, — Митяй протиснулся в кабинет и тут же подхватил Софию на руки, поднял её к самому потолку, от чего она расхохоталась ещё громче. — Пойдёшь со мной сегодня на рыбалку?
— Пойду, — моментально согласилась та.
— Какая ещё рыбалка, Мить? — строгим голосом спросила Вика.
— Дак, эт самое… на щуку, под вечерний клёв, — замер на мгновение он.
— Мам, ну можно? Ну, пожалуйста, пожалуйста.
— Да пусть сходят, — разрешил я.
— Глеб, ты ведь знаешь…
— Не переживай, я распоряжусь, чтобы за ними присмотрели.
Возможно, из-за потери сына, Вика слишком сильно опекала Софию. Она практически не выпускала её из виду и постоянно всюду сопровождала. Мы неоднократно это обсуждали, иногда даже ругались, но ничего не менялось. Стоило девочке отойти чуть подальше, Вика тут же наводила панику, а затем доставалось и Софии. Не самое здоровое отношение, но я ничего не мог с этим поделать, как ни старался.
Однако дочка подрастала, сейчас ей уже семь и постоянно держать её возле себя становилось всё сложнее. Вот и сейчас, в глазах Вики отчётливо читался страх и даже паника. Головой она понимала, что с Митяем София будет под надёжным присмотром, но отпустить дочь было выше её сил.
— Я с вами пойду, — наконец решилась она.
— Нет, — покачал я головой, приняв совсем другое решение. — Ты нужна мне в Казани.
— Зачем?
— Чтобы визит казался дружеским. Всё, Вик, это не обсуждается. Мне и так постоянно вопросы задают, почему я никому тебя не показываю.
— А Со́фа?
— Ничего с ней не случится, Митяй присмотрит.
— Но… — Вика посмотрела мне в глаза, но продолжать спор не решилась.
Я понимал, как тяжело далось ей это решение, но когда-то надо начинать. Подобная гиперопека до добра не доведёт, а дочке пора бы уже учиться самостоятельности. Впрочем, судя по её хитрой улыбке, она вовсе не против на пару дней остаться под присмотром Митяя. Уж он-то умеет развлекаться. Сто́ит ему лишь заявиться к нам в гости, как дом наполняется визгами и хохотом. А нам приходится не один час разгребать бардак, что остаётся после этих развлечений.
Однако не исключено, что данная покладистость со стороны Вики — лишь ширма и вечером мне предстоит выслушать целую лекцию об опасностях, которым я, несомненно, подвергаю нашу дочь. Но в целом наша жизнь стала достаточно спокойной и однообразной. Я имею в виду семью. Вне дома, конечно, приходилось постоянно крутиться, а порой из кожи вон лезть, чтобы добиться желаемого результата. Очень сильно мешали такие человеческие качества, как тупость и упрямство. И лучший тому пример, князь Казанский.
— Ладно, идите места занимать, я в душ схожу и сразу вас догоню.
* * *
Я не фанат светской жизни. Никогда не любил все эти пышные приёмы, даже в том, прошлом мире. Насколько помню, отец тоже не пребывал от них в восторге, но тем не менее часто закатывал подобные вечеринки сам. Это было необходимостью. На таких раутах собираются не ради того, чтобы хорошо провести время, а дабы обзавестись нужными знакомствами. Неявка вызывала напряжение у партнёров, которые без зазрения совести могли посчитать это неуважением.
Астероидная атака до неузнаваемости изменила мир, но люди по-прежнему оставались верны старым привычкам. Вот и сейчас,
