официально: отныне я беру полную опеку над мальчиком Томом Марволо Реддлом и предоставляю ему в полное распоряжение свои личные покои в Тайной комнате Салли Слизерина».
Том стоял и слушал, замерев и не дыша, но не вмешивался — не идиот же он! — когда тут, можно сказать, его судьба решается… Он ведь немногого хотел, всего лишь убежища на лето, а тут… такое! Прямо целая семья назревает! Ну и что, что папа в чешуе? Зато самый-самый, ни у кого такого больше нет!
Личико профессора трансфигурации по цвету сравнялось с несвежей сметаной, а его страх пах точно так же — кисло и невкусно. Что, не нравится? Ну да, я василиск, а не галлеон, чтобы всем нравиться.
Таким образом, самый первый сокрушительный облом настиг Дамблдора в далеком тысяча девятьсот сорок втором году. Второй облом настиг в пятьдесят пятом, когда старина Армандо Диппет ушел на пенсию, а его директорский пост занял Гвинедд Блай-Грин, к тому времени прочный и законный гражданин маг-Британии, Первый советник Миллисенты Багнольд, министра Магии. Потому что эти тринадцать лет, с сорок второго по пятьдесят пятый, разбуженный василиск усердно трудился, прежде всего очистив замок от привидений, оставив только факультетских призраков на память и Пивза для увеселения. Кроме того, он патрулировал Запретный лес и прилегающие территории, контролировал популяцию русалок в озере, запретил Хагриду заводить подружку для Арагога — один акромантул есть и хватит.
Наставником он был прекрасным, преподавал историю и изящную словесность с этикетом, его познания оказались бесценными, его даже так прозвали — Хранителем тысячелетий. Он прополз сквозь время и был, что называется, самой историей. Он стал настоящей, очень ценной достопримечательностью Хогвартса. Дети его очень любили и первые проголосовали за него, когда он предложил на пост директора свою скромную кандидатуру. Тринадцать лет — это все же энный промежуток времени: некоторые старшекурсники успели выпуститься, жениться-выйти замуж и даже родить детей, и, прознав о том, что в директора баллотируется старый добрый Гвин, тут же отдали свои голоса в его пользу.
В сорок пятом году выпустился Том, успешный и перспективный молодой человек, подающий надежды. Любящий своего приемного отца, он не пожелал покидать школу и попросился на работу на место преподавателя. Дамблдор воспротивился и посоветовал Диппету не допускать парня до этого, но Том, получив отказ, пошел к папе и пожаловался. Гвинедд нашел Дамблдора, посверкал ему в душу огненными очами и пообещал окаменить, если он так и будет чинить препоны его ребёнку. Обещание подействовало, пришлось старику заткнуться и смириться с тем, что в школе теперь постоянно находится темный маг-змееуст. А пятьдесят пятый год принес ему крайне неприятный сюрприз — он проиграл выборы. Расстроился Дамбушка просто страшно, прямо до слез и заикания: ну как же так, какой-то червяк его переплюнул по количеству голосов?!
Итак, законным директором стал Гвинедд Блай-Грин, сиятельный и замечательный во всех отношениях василиск. Кстати… Однажды Том спросил:
— У тебя такое красивое имя, кто назвал тебя так?
«Гвинеддом Блаем-Грином звали рыцаря, который привез меня из Палестины и подарил Салазару. В то время я был чуть побольше чулка и являлся трофеем, изъятым из гнезда. Тот рыцарь убил моего отца и имел вполне заслуженную славу как лучший драконоборец тех времен».
Полетели года и десятилетия, учились и сменялись потоки студентов. Сел на стул и замер под Шляпой Северус Снейп.
— Слизерин!
Дамблдор проводил его взглядом и зачитал следующее имя:
— Джеймс Поттер!
— Гриффиндор!
— Сириус Блэк!
— Гриффиндор!
— Ремус Джон Люпин!
— Когтевран!
— Питер Петтигрю!
— Пуффендуй!
— Лили Эванс!
— Гриффиндор!
— Мэри Макдональд!
— Гриффиндор!
И ещё десятка два имен… Пока были невинными детками, дружили смешанной кучей с разных факультетов, постепенно образовав тесные компашки: Джим и Сиря с Мэри и Лили, Рем с Пандорой Вулич и Ксено Лавгудом, Питер и Фрэнк с Алисой… Сам Северус сошелся с Регулом Блэком, Гидеоном Ноттом, сыном русских эмигрантов Антошкой Долоховым и братьями Лейстренджами.
Ещё немного лет пролетело, выросли невинные детки, а вместе с ними и гормоны. Стали мальчики на девочек заглядываться, а те, ловя на себе заинтересованные взгляды — прихорашиваться стали, краситься, реснички-косички завивать… Настала эпоха юношеских прыщей и дуэлей, ну, они вообще всегда и везде бывают, но речь-то об определенных личностях. На простушку Алису Норман никто не претендовал, и Фрэнк Долгопупс без труда завоевал её сердце. Пандора и Ксено с третьего курса не разлучались, и их давно считали прочной устоявшейся парой. Лили, потаскушка мелкая, разрывалась между тремя красавчиками: Джимом Поттером, Сирей Блэком и Севкой Снейпом… Горячие парни испанскими быками ревновали рыжую красотку к каждому столбу — гормоны, как ни крути, сильная штука, как взгреет да прижмет, да как задушит феромонами, в облачко лохматое определенной формы и то влюбишься.
Звуки дуэли привлекли и сейчас народ. В том числе и учителей, подошедших к окнам. А услышав воинственный вопль какого-то взъерошенного очкарика, Том и вовсе трансгрессировал на поляну под дубом на берег озера.
— Кто-нибудь хочет посмотреть, как я сниму с него подштанники?
В результате подштанники снялись с самого очкарика, которого профессор Реддл без реверансов подвесил вверх ногами. И все увидели миленькую маленькую писечку. Хохот стоял…
Красная и разочарованная понятно чем Лили убежала в слезах, а к Снейпу подошла Мэри Макдональд, с платочком и уважением, у Северуса ТАМ сквозь ткань выпирал такой внушительный бугор…
С ветрогонкой Лили Северус расплевался, на прочих девушек пока не смотрел, но те не теряли надежды, тщательно красуясь перед слизеринцем, ведь хорош, засранец! Перспективный, умный, начитанный, по всем предметам высшие баллы гребет, и в штанах кое-что есть. Вот уж воистину: каков шнобель — таков и член.
Ещё пара лет пронеслась-пролетела, и выпустились наши студентики из школы Хогвартс. Раскидала их судьба по разным делам и долям: Регул и Сиря Блэк уехали во Францию, шлифовать свои испорченные манеры, Фрэнк и Алиса сыграли свадьбу и дружно рванули в мракоборческий центр, учиться дальше и жить для себя, любимых. Потеряв красавца Сирю, Лили спохватилась и вцепилась в то, что осталось, в Джеймса Поттера, но при этом алчно поглядывала на Снейпа, если тот появлялся в её поле зрения. Продолжала метаться между самцами, гриффиндорская рыжая львица.
На Джима же тем временем нажали престарелые родители, достав вечным — «а когда ты женишься, сынок, когда внучата у нас будут, а?» Поозирался в надежде на что-то, но нет, никому он не интересен, вздохнул и сделал предложение Лили Эванс. Та приняла приглашение под венец сразу, без раздумий. А что делать? Природа-то требует.
Северус увлекся
