обосновалось в самой середине. «Не худший вариант для продолжения карьеры, — подумал я. — Впереди ещё половина сезона можем и до медалей допрыгнуть».
— Я не понял, а что с московским «Динамо» стряслось? — кивнул я на 7-у строчку турнирной таблицы, где болтался прославленный советский клуб.
— Ты же в 73-е стал чемпионом НХЛ? — буркнул Сыч. — У нас же чемпионат выиграло «Динамо» под руководством Севы Боброва. А потом у Всеволода Михайловича начались известные проблемы, в клубе затеялась перестройка, многие хоккеисты чемпионского состава разъехались кто куда, вот и результат. Аркадия Чернышёва в ноябре сняли, сейчас в «Динамо» молодой и перспективный старший тренер Владимир Юрзинов. Ничего в следующем сезоне команда вернётся, московское «Динамо» мы для страны не потеряем, ха-ха. Ну что, вижу по глазам — ты уже решил рвануть в Горький? Второй раз, так сказать, в одну и ту же реку?
— Куда же ещё? Тем более я это обещал Виктору Коноваленко, — закивал я головой. — Виктор Сергеевич — единственный человек, который поддержал меня в трудную минуту. От остальных парней за год не пришло ни открыточки, ни телеграммочки, ни коротенького письмеца.
— Понимаю, долг платежом красен, — согласился со мной Валентин Лукич.
На этих словах хорошенькая секретарша принесла две чашечки кофе. И судя по лицу, начальнику управления зимних видов спорта моё решение отчего-то пришлось не по душе.
— Давай, Иван, поговорим начистоту, — прокашлялся он. — После годичного простоя ты сейчас Высшую лигу откровенно не потянешь. Поэтому есть более выгодное предложение.
— Вообще-то я в неплохой форме, — проворчал я.
— Чемпионат области, где мужики после смены гоняют шайбу — это не серьезно, — поморщился Валентин Сыч. — Слышал ли ты о такой команде, как «Бинокор» из Ташкента? Класс «А», Вторая лига, Западная зона. Команда идёт в лидирующей группе. Поможешь «Бинокору» пробиться в Первую лигу, купишь себе квартиру в Москве и машину «Волгу», — шепнул он. — Денег в Ташкенте много, очень много. Заодно и спортивную форму подтянешь.
«Эх, рассказать бы вам Валентин Лукич, как вас в 1997 году расстреляют из автомата, — пробурчал я про себя. — И виной всему будет непреодолимая жажда денег и наживы. В 90-е годы Ельцин выдаст таможенные льготы общественным организациям и Федерация хоккея под вашим чутким руководством начнёт импортировать водку в гигантских количествах. А где большие и шальные бабки, там обязательно всплывёт криминал. Не поделите вы что-то с сегодняшним тренером саратовского „Кристалла“, с Робертом Черенковым. Ну, да ладно, ни в какой Ташкент я всё равно не поеду. Что я нормальных машин никогда не видел?».
— А в следующем сезоне, когда с тебя снимут все ограничения, я сам похлопочу и устрою тебя в ЦСКА, — улыбнулся Сыч. — Между нами, по секрету, в декабре этого 1975 года армейцев приглашают сыграть против «Нью-Йорк Рейнджерс» и «Монреаль Канадиенс». Понимаешь, к чему клоню? Увидишь свою американскую семью, жену и ребёнка.
— Понимаю, но в хлебном городе Ташкенте играть не намерен, — замотал я головой. — Ещё полсезона на хоккейных задворках и на мне, как на серьёзном хоккеисте, можно будет поставить большой и жирный крест. Выписывайте какие требуется документы, я лечу в Горький. «Торпедо» — это не худший вариант, есть там из кого построить боеспособный коллектив.
— Не осознаёшь ты своей выгоды, Иван, — тяжело вздохнул Валентин Сыч. — Хорошо, давай поступим так. Сегодня горьковчане играют здесь в Сокольниках с московским «Спартаком» и лететь тебе никуда не придётся. Если покажешь высокий хоккейный класс, то продолжишь сезон в Горьком. А если облажаешься, то, извини, добро пожаловать в «Бинокор».
Сыч протянул мне для рукопожатия свою ладонь и хитро улыбнулся. «Вот ведь жук, — прошипел я про себя, пожав руку изобретательному начальнику зимних видов спорта, — ловко всё просчитал. Я сейчас после долгой дороги, без единой тренировки с новыми партнёрами по команде накосячу, и всё: до свидания Высшая лига и здравствуй Ташкент. Весело я попал из огня да в полымя. Только где моя буйная головушка не пропадала».
* * *
На сегодняшний субботний матч против московского «Спартака» я прибыл в ледовый дворец «Сокольники» за полтора часа до стартового свистка. Вообще-то раньше на этом месте располагалась первая в стране площадка с искусственным льдом. Крыши над ледовой ареной и окружающих её трибун не имелось. Однако стадион в Сокольниках стал большим подспорьем для развития в Союзе и хоккея и фигурного катания, потому что ради высоких результатов требуется работать круглый год, а не когда ударят долгожданные морозы. Причём лёд был расписан так плотно, что московское «Динамо» здесь тренировалось по ночам.
А недавно к «Универсиаде-1973» над хоккейной площадкой возвели крышу в форме самолётного крыла, повесили электронное табло, добавили комментаторские кабинки, и получилась очень приличная современная арена, где кроме хоккея и фигурного катания можно было проводить соревнования по волейболу и гандболу.
— Иван, ты ли это⁈ — воскликнул начальник горьковской команды Иосиф Шапиро, встретив меня в вестибюле дворца спорта. — Мне как позвонили из спорткомитета, я чуть со стула не рухнул.
— Я это, Иосиф Львович, собственной персоной, — улыбнулся я, приобняв главного специалиста по вопросам — где достать клюшки, коньки и прочую дефицитную хоккейную амуницию.
Невысокий и длинноволосый мужчина, который чем-то смутно напоминал руководителя хора мальчиков, только переодетый в модный гэдээровский кримпленовый костюм, так растрогался, что пустил суровую мужскую слезу.
— А у нас в этом году Юра Фёдоров и Саша Куликов тоже из Москвы вернулись, — шмыгнул он носом. — С квартирой их в «Спартаке» обманули, вот они и домой подались. Правильно, дома-то лучше.
— Слышал что-то такое, — покивал я головой, и мы вместе двинулись в подтрибунное помещение.
И меня тут же посетила одна странная мысль, что за то время пока я был отлучён от большого спорта все хоккеисты, словно сговорившись, разъехались по своим изначальным командам. Витя Жлуктов и Боря Александров перебрались в ЦСКА, Хельмут Балдерис укатил в Ригу, а Серёжа Капустин вновь влился в ряды «Крыльев Советов». Хоккейная история, как будто ртутный столбик термометра встряхнулась и вписалась в прежнее историческое русло. Пока я активно вмешивался в судьбы этих спортсменов, они жили и даже играли по-другому. А теперь всё опять вернулось на круги своя.
— Кто сейчас с командой работает? — спросил я, пока мы шагали по выложенному плиткой коридору.
— Шилов Валерий Васильевич,
