Эвелин иногда казалось, что лорд Мартин даже не помнит тот ужасный день на озере, когда она провалилась под лед. Он никогда не заговаривал об этом, как будто это происшествие не имело к нему никакого отношения.
– Он вовсе не негодяй! – В голосе Пенелопы послышалось негодование. – Прошу тебя больше никогда не называть его так. Я люблю его. – Она подобрала юбки, собираясь бежать через двор. – Знаешь, Эвелин, тебе не обязательно идти со мной. Если хочешь, подожди меня здесь. Одна я даже быстрее справлюсь.
Эвелин задумалась на мгновение. Может быть, действительно подождать здесь? А почему бы и нет? Ведь ей, кажется, не слишком приятно будет видеть, как счастливая, ослепленная своей первой любовью Пенелопа вторгается в спальню своего возлюбленного, а потом, вздыхая, хвастается всем, как сильно прекрасный принц ее любит.
Господи, но почему Пенелопа выбрала именно Мартина? Неужели она не могла влюбиться в кого-то другого?
Эвелин смотрела вслед Пенни. А та уже стремительно бежала через двор, в тишине гулко отдавались ее шаги. Вдруг она остановилась, посмотрела на Эвелин и громко прошептала:
– Ну, так ты идешь или нет?
Эвелин почувствовала, как екнуло сердце. Да, оставаться здесь она не могла. Она, конечно же, пойдет. По какой-то неведомой причине в Эвелин жило ощущение того, что Мартин принадлежал ей, и только ей, хотя она твердо знала, что никогда не сможет обладать им.
– Да, – пробормотала она и подошла к решетке.
Несколько минут спустя Эвелин и Пенелопа уже стояли перед спальным корпусом мальчиков. Тут же на первом этаже распахнулось одно из окон: Пенелопа попросила своего кузена Грегори помочь им в этом деле.
– Подсади меня, – за шептала она и приподняла ногу.
Эвелин грустно вздохнула и подставила ей свои ладони. Они и раньше так делали, когда вместе лазили по горам.
Наконец Пенни забралась в комнату Грегори, выглянула из окна и подала руку подруге.
– Здесь никого нет. Держись, – сказала она.
Эвелин обхватила рукой запястье Пенелопы, а Пенелопа обхватила рукой запястье Эвелин – получился очень прочный замок. Такой прием они тоже использовали раньше, когда карабкались по горным кручам. Эвелин с удивлением обнаружила, насколько легче заниматься подобными вещами без корсетов.
Оказавшись наконец в комнате Грегори, Эвелин, единственный ребенок в семье, тихая и благовоспитанная, вытерла об себя руки и огляделась по сторонам. Комната, мягко говоря, не поражала изысканностью обстановки. Все выглядело более чем просто. На стене висела одна-единственная картина в тусклой раме, а кровать была застелена темно-голубым покрывалом.
– Никогда раньше не видела, как живут мальчики.
Пенелопа, у которой было еще четыре брата, равнодушно пожала плечами:
– Идем. Комната Мартина через три двери отсюда, в конце коридора. Нам надо торопиться. Думаю, в нашем распоряжении не больше пятнадцати минут. Скоро мальчики возвратятся с ужина.
– А записка у тебя с собой? – испуганно спросила Эвелин. Она пыталась сосредоточиться на практической стороне дела, чтобы не поддаваться панике. От мысли, что они пробрались в спальни мальчиков, у Эвелин холодело в груди. А о том, что они шли в комнату Мартина, она вообще старалась не думать.
Пенелопа похлопала себя по карману жакета.
– Она здесь.
Эвелин прочитала эту записку раньше – романтическое объяснение в любви, снабженное вычурными эпитетами. Она предупреждала подругу, что подобное признание, учитывая репутацию Мартина, может лишь еще выше поднять его самомнение, сделать его еще более высокомерным. Но Пенелопа не хотела ничего слушать. Она вообще никогда не прислушивалась к тому, что говорила ей Эвелин.
Они осторожно открыли дверь в коридор, но та все равно издала протяжный скрип. Удостоверившись, что никого нет, девушки на цыпочках побежали к комнате Мартина.
– Это здесь, – прошептала Пенелопа, счастливо сверкая глазами. – Именно здесь стоит его кровать. Он ложится на нее каждую ночь, кладет свою красивую голову на подушку. Интересно, о чем он думает? А может, обо мне? Могу ли я на это надеяться? Он сказал мне, что я самая красивая девушка в Виндзоре. Помнишь?
Эвелин молча смотрела на Пенелопу и думала только о том, сколько у них осталось времени.
– Помню, все так и было. А теперь клади быстрее свою записку. Пора возвращаться, нас могут застать здесь.
Пенелопа кивнула и сунула руку в карман. Но вдруг она посмотрела на дверную ручку. О нет, только не это…
Но говорить сейчас что-либо было бесполезно. Это ничего бы не изменило. Пенелопа сходила с ума от любви к Мартину и была готова на все ради того, чтобы увидеть его кровать, прикоснуться к его подушке, вдохнуть его запах.
– Я только взгляну… – прошептала она и взялась за дверную ручку.
– Только, пожалуйста, быстрее. – Эвелин снова огляделась по сторонам, сердито посмотрела на Пенни. Господи, и как она только могла поддаться на уговоры подруги и совершить такую глупость! От страха у нее дрожали колени. Сейчас они увидят кровать Мартина Лэнгдона. Эвелин поймала себя на мысли, что очень хочет этого. И, конечно же, она тоже зайдет в комнату.
Пенелопа приложила пальчик к губам, а затем медленно повернула ручку. Дверь бесшумно открылась, и девушки на цыпочках вошли в темную спальню. Свет из коридора упал широким веером на пол. Скрипнула кровать, мелькнул край голубого одеяла, и подруги застыли с раскрытыми ртами: лорд Мартин, обнаженный по пояс, сидел на постели, щурясь от яркого света.
– Кто это, черт возьми? – удивленно и несколько раздраженно спросил он.
Пенелопа и Эвелин продолжали молча стоять, не в силах отвести взгляд от Мартина, от его голой мускулистой груди, от руки, которой он сначала провел по волосам, а теперь прикрывал глаза. Обнаженное тело мужчины, вырисовывающееся в ярком треугольнике света, завораживало.
«Господи, как он красив!» – подумала Эвелин. У нее перехватило дыхание.
Неожиданно из-за Мартина вдруг вынырнула очаровательная женская головка с длинными рыжими спутанными волосами. Незнакомка натянула одеяло до самого подбородка. Тут Эвелин мгновенно вышла из состояния транса.
О, она прекрасно понимала, чем лорд Лэнгдон занимался тут с этой рыжей нимфой!
Эвелин вдруг почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
– Разве вы не знаете, что нужно стучать? – вдруг закричала незнакомка и бросила в Пенелопу подушку. – Убирайтесь отсюда, вы, идиоты! – Нечаянно девушка задела рукой стоявшую на тумбочке бутылку из-под рома, и та с грохотом упала на пол. Летевшая подушка сбила с Пенни шляпу.
Из прически Пенелопы выскочила шпилька, и ее светлые волнистые локоны заструились по плечам. Мартин выпрямился на кровати.
