беседу, тщательно вспоминая каждое слово. После того, как я обманом заключила с ним сделку на крови — чтобы ни один из его братьев не воспользовался мной, когда я впервые попала в подземное царство, — я спросила, считает ли он меня все еще своей…
Теперь, неподвижно стоя снаружи, не пытался последовать за мной в его очень теплую и уютную спальню, я забеспокоилась, что неправильно его поняла. Он лишь сказал, что ему не нужно время, чтобы все обдумать. Что, технически, не означало, что он считал меня своей…
— Ты передумал?
Гнев изучал мое лицо, его собственное выражение было закрыто.
— Ты добровольно выбираешь меня. Зная, кто я. На что я способен.
Это был не вопрос, но я утвердительно кивнула.
— Да.
— И это решение никак не связано с твоей сестрой?
Он внимательно наблюдал за мной, и я знала, что он пытается уловить малейшее изменение моих эмоций. Гнев не повел бы меня к себе в постель, если бы считал, что меня толкает какая-то сила, кроме моего собственного желания. Впервые с тех пор, как мы встретились, я не предлагаю ему ничего кроме правды.
— Я хотела тебя в ту ночь, на вечеринке Чревоугодия. А до этого… помнишь, когда ты снял с меня опьянение, пока мы тренировались против его греха? Я хотела, чтобы ты взял меня и тогда. Оба эти события были до того, как я увидела Витторию. — Я заствила себя выдержать его взгляд. — И сегодня вечером я поняла, что ты всегда был со мной. Возможно, твои методы не всегда были идеальными, но все, что ты делал, было для того, чтобы помочь мне. Я хочу тебя и это не имеет никакого отношения ни к кому другому.
После долгой паузы, заставившей меня напрячься в ожидание отказа, он, наконец-то, прошел с балкона в свою спальню, медленно сокращая расстояние между нами. Его внимание блуждало от моих глаз к губам, прежде чем опуститься ниже, охватывая мое тело.
В его взгляде появилась дикость, заставляющая колени сжаться, пока его взор медленно пожирал меня дюйм за дюймом, останавливаясь на этом пульсирующем месте между моих бедер. Низкое рычание раздалось в его груди, подтверждая, что он почувствовал мое возбуждение.
Я искренне надеялась, что он позволит этому зверю вырваться на свободу сегодня. Я хотела испытать на себе все злые и ненормальные вещи, что пришли в его голову только что.
Он сверкнул ухмылкой, подтверждая греховные обещания, показывая что он более, чем готов воплотить их в жизнь.
Даже с холодом, цепляющимся к нему от бури, я чувствовала что угодно, но не холод, когда он приблизился. Между его обжигающим взглядом и тем, как он молча очерчивал каждый из моих изгибов, словно размышляя о том, что он собирался сделать… этого было почти достаточно, чтобы растопить меня прямо здесь и прямо сейчас.
— Расскажи мне о каждом твоем желание, Эмилия, — он поднял мое лицо, — о каждой фантазии, которую ты хочешь воплотить в жизнь. — Его пальцы слегка погладили пульсирующую точку на моем горле, прежде, чем он приблизил свои губы к моим, поцелуй был простым прикосновением его губ, от которого у меня перехватило дыхание и вспыхнуло желание. Он отстранился и медленно провел руками по моему силуэту. — И я обещаю выполнить их всех.
Мое внимание быстро сосредоточилось на прекрасной одежде и твердом теле, скрытым под ней.
— У меня довольно много идей.
Новый взгляд, которым он меня наградил, указывал на то, что и у него есть собственные интересные фантазии.
Мы могли спорить в других вещах, но в этой мы были счастливо едины. Я притянула его для еще одного поцелую, желая сохранить этот момент навечно. Вскоре сладкий поцелуй превратился в жадный, ни один из нас больше не мог довольствоваться медленным или деликатным поведение. Мы были существами, питаемые яростью, страстью. И я хотела, чтобы наше первое слияние было таким же ярким, как и наш характер.
Если Гнев хотел дать мне все темные желания, которые у меня когда-либо были, я надеялась, что он не будет отставать. Я прикусила его нижнюю губу, и он, одобрительно зарычав, ответил тем же.
Гнев быстро принял войну на моих устах и сражался, как генерал, не беря пленных. В этом поцелуе была собственность, обладание. И я сразу же вернула это. Он был моим. Каждый дюйм его злой души, каждый твердый удар его сердца принадлежал мне.
Его руки ласкали мое тело, и медовый жар разливался по низу моего живота, распространяясь с каждым великолепным прикосновением его мозолистых пальцев. Из всех случаев, когда он был полностью одет…
Я соврала с него пиджак, затем потянула за края рубашки, прежде чем разорвать ее на части, желая поскорее увидеть и почувствовать его, кожа к коже.
Он оторвался от нашего поцелуя, его губы приподнялись от удовольствия.
— Какими бы скучными не были добродетели, терпение может оказаться полезным прямо сейчас.
— В данном случае я надеялась, что ты лучше разбираешься в грехе. Насколько я помню, ты как-то спросил, не хочу ли я посмотреть, каким греховным ты можешь быть. — Я пробежалась по нему взглядом, пряча улыбку, когда его глаза вспыхнули.
— Это действительно твой лучший результат?
— Ты бросаешь мне вызов?
Я подняла плечо, точно зная, что делаю, и наслаждаясь реакцией, которую вызываю в нем.
— А если да, что ты будешь делать?
— Ложись на кровать, миледи.
Его голос был мягким, но в команде не было ничего кроткого. Я смело шагнула назад, пока не прислонилась к кровати, садясь на нее и погружая пальцы в эбеновое покрывало, со вкусом расположенное на краю. Однажды я представляла, как мех будет ощущаться на моего голой коже.
Я собиралась это узнать.
Гнев дернул подбородком, показывая, что хочет, чтобы я лежала на кровати, а не просто прислонялась к ней. Сердце бешено колотилось в предвкушение, я приподнялась и скользнула по огромному матрасу, сдерживая стон, когда мягкий мех быстро сменился прохладными шелковыми простынями. Это было лучше, чем я представляла. Роскошь и декаданс, смешанный с чем-то диким и неукротимым.
Очень похоже на хозяина этого Дома Греха.
Гнев расстегнул брюки, его взгляд остановился на мне. Задача, в корне, увидеть, готова ли я к тому, что должно было произойти. Его штаны упали на пол, и его длина высвободилась, пугая и дразня. Я прикусила нижнюю губу, почти охваченная желанием, когда медленно осматривала его. Богиня всевышняя, он был великолепен. Мое внимание медленно перемещалось от его возбуждения к остальным частям тела. Более шести футов чистых мускулов с
