освобождая меня. Мои оковы со стуком упали на землю, и звук был таким же зловещим, как лезвие палача, обрушившегося на приговоренного.
Это был тот момент, которого я боялась, и я чувствовала себя совершенно неподготовленной.
С бешено колотящимся сердцем я повернулась спиной к разъяренному оборотню и встретилась лицом к лицу со своим близнецом — нежитью в Царстве теней, закаляясь в тот момент, когда наши взгляды встретились и задержались.
Несколько месяцев Виттория позволяла мне верить, что она мертва. Убита, жестоко. Позволила мне обнаружить ее бессердечное тело, изломанное и окровавленное в этой могиле. Разрывая мой мир на части и уничтожая то, кем я была на самом базовом уровне. Обман Виттории был раной, которая никогда не заживет должным образом; это навсегда оставит эмоциональные шрамы в моей душе и в моем сердце. Даже сейчас, когда она стояла передо мной, живая и здоровая, не было никакой надежды когда-либо вернуться в прошлое. Слишком многое произошло между нами, чтобы просто забыть и двигаться дальше, и это было тем, что я больше всего на свете оплакивала.
Чтобы справиться с нарастающей болью в груди, я подумала о своем женихе. О том, как мой близнец испортил мне эту ночь. Вместо печали я сосредоточилась на ярости, гневе, который заставил меня пройти через мой личный ад. И все эмоции, кроме одной, исчезли.
Если бы я была способна чувствовать тревогу вместо чистого гнева, возможно, торжествующая улыбка моей сестры вызвала бы вспышку беспокойства. В нынешнем виде она вот-вот обнаружит, что не только она способна внушать опасения. Пришло время Виттории бояться меня.
Я погрузилась в свой источник магии, с облегчением почувствовав кажущийся бесконечным источник силы, который потрескивал под моей кожей. Если бы моя сестра захотела увидеть, на что я способна, я бы с удовольствием показала ей.
— У тебя есть пять минут, чтобы объясниться. — Когда я говорила, мой голос был холоднее воздуха вокруг нас, холоднее даже самого злого круга Ада. Я могла поклясться, что тени остановились, прежде чем исчезнуть в никуда, прячась от великих перемен, которые они предчувствовали.
— А потом? — спросила Виттория.
Моя улыбка была прекрасным кошмаром. Впервые бровь Виттории нахмурилась, как будто она только что поняла, что в ее плане был один фатальный изъян. Монстров можно создать, но нельзя приручить.
— А потом, дорогая сестра, ты встретишь ведьму, которой заставила меня стать.
Два
— Прикуси свой язык, или я вырву его.
Доменико шагнул вперед, выпуская когти и тихо зарычал на угрозу в моем лице, но Виттория остановила его поднятием руки. Я была слишком взбешена, чтобы заметить скорость, с какой он подчинился не озвученному приказу.
— Разве ты не стала сильнее? Более… Смелой? — Спросила Виттория, приподнимая бровь. — Ты наконец покинула ту маленькую безопасную дыру, в которой пряталась, только чтобы прожить жизнь, достойную пера барда. Они поют баллады о скучных ведьмах, коротающих время на кухне, вздыхающих о таких же скучных святых, как Антонио? Я бы предположила, что шикарный роман с королем демонов — более грандиозно. Особенно в спальне. Ради великой верховной богини, Эмилия. Смерть твоей скучной жизни именно то, за что ты должна меня благодарить. Антонио, Море и Вино, я и ты всегда были предназначены для чего-то большего.
— Скучных? — Гнев пронзил меня. — Я любила свою жизнь и нашу кухню. Извини уж, что-то, что я считаю веселым или то, что люблю так отталкивает тебя. И с каких пор ты ненавидишь Море и Вино? Ты любила нашу семью и то, что мы готовили вместе. Или ты забыла нас? В стремление к… Чему бы то ни было. Как ты могла поступить так с нами, со мной?
Мой голос сорвался на последнем слове, и я дернула свою ярость, сосредоточившись. Виттория внимательно смотрела на меня.
— Я сделала то, что нужно было сделать для нас. Возможно тебе покажется, что это не так, но все было лишь для тебя и меня. Проклятье…
Она хотела укусить словами, но не могла.
— О да, проклятье. — Я оттолкнула воздух, словно назойливую муху. — Чертово проклятье, о котором никто не может рассказать. Я закончила с непостоянной магией и всеми проклятиями. Ты инсценировала свое убийство. Так чем же это помогло мне?
Она, казалось, тщательно подбирала слова для следующей фразы.
— Даже для самого летучего топливо нужна искра, чтобы зажечь пламя.
Загадочно, как всегда, когда речь о проклятие.
— Зачем тебе столько огня?
Ее взгляд стал твердым, сверкающем камнем ненависти. На секунду в ее радужках блеснул не лавандовый, а кроваво-рубиновый цвет.
— Чтобы смотреть, как пылают наши враги. Чтобы вернуть то, что принадлежит по праву силы и рождения. И разорвать последние связывающие цепи раз и навсегда.
— А наша семья? И они твои враги? Разве они заслужили знать, что ты в склепе? Гниешь со всеми нашими предками.
— Да. Хотя я сомневаюсь, что они верили, что я разлагаюсь. Я думала, что эта была маленькая ложь, которую они скормили тебе, своей избраннице. Или, лучше сказать, самой устрашающей. — Признание Виттории упало между нами, под гнетом правды, в которую она верила. — И совет от нашей дорогой семьи. Держи своих друзей близко, а врагов еще ближе.
Я смотрела на незнакомку с лицом моей сестры. В этой Виттории была серьезность, тьма даже там, где когда-то сияло солнце. Моя сестра была игривой, дружелюбной. Способной заводить друзей и танцевать часами на пролет. С качествами, которыми я восхищалась и хотела обладать. С этой ее версией трудно было сравнить.
— Что, если я не хочу, чтобы меня боялись? — Я спросила.
В улыбке Виттории блеснули зубы, острые, как бритва, угрожающие.
— Птица без крыльев все еще птица, сестра моя.
— Ты общалась с принцем Зависти? — Я вздохнула. — Клянусь, говоришь так же, как он после пару глотков вина из демонических ягод и заклинания правды.
— Зависть? — Ее взгляд погрузился в воспоминания. — Я оседлала его питомца-вампира лишь для того, чтобы посмотреть, как загорятся в его грехе зеленые глаза, когда он поймает нас. Из вампиров получаются изысканные любовники, существа ночи и все такое. Они смешивают удовольствие с болью как профи. Как только ты наиграешься со своим демоном, ты должна посетить двор вампиров и прокатиться на одном или двух. Недавно я посетила их князя и ничуть не разочарована. То, что он мог сделать со своими клыками…
Доменико зарычал, и моя близняшка бросила на него успокаивающий взгляд. Очевидно, он не знал, что его — кем бы
