Читаем без скачивания Истинная для мужа - предателя - Кристина Юрьевна Юраш

— О том, как сильно вы ее любили… — произнес дворецкий и осекся, глядя на меня. — Что она была для вас светом вашей жизни… О том, что для вас это — огромная потеря. С которой ваше сердце никак не может смириться…

Старый дворецкий сглотнул, опустив глаза на свои лакированные ботинки. Будто сам стыдился этих лицемерных слов.

— Да-да, что-то в этом духе. Будет много важных гостей, поэтому я бы хотел, чтобы речь была трогательной, — небрежно кивнул муж.

Послышался тяжелый вздох, как будто он устал. И бремя, которое он несет, кажется непомерным.

— По поводу траурного украшения гроба и зала… — сглотнул дворецкий. Ему больно даже смотреть в мою сторону. Я видела это. И понимала.

— Цветочники интересуются. Лилии или камелии?

— Лилии! — тут же воскликнула Леонора, поднимая глаза на дворецкого. — Мы же уже это обговорили, кажется? К моему платью больше подходят лилии… Я буду стоять на фоне лилий и не хочу выглядеть как старая дева!

— В прошлый раз ты говорила «камелии», — заметил муж, но без раздражения.

И как-то очень задумчиво.

— Я передумала! К тому же я поменяла платье, и к нему однозначно больше подойдут лилии! — улыбнулась Леонора, перелистывая страницу.

Я поймала взгляд герцога. Холодный. Раздражённый. Он смотрел на меня, как на надоедливую муху, которая никак не умрёт.

Его взгляд был красноречивей любых слов.

Я была живым позором: жена, чьё тело отказывалось служить великой цели — продолжению рода, который должен был править до конца времён.

«Самое странное то, что если я вдруг поступила бы с тобой так же, как ты поступаешь сейчас со мной, ты бы никогда меня не простил. Но я каждый раз должна молча прощать тебя. Может, потому что у меня не осталось ничего, кроме прощения? Ни крика, ни слез, ни возможности уйти, ни возможности отомстить. Только прощение. И это страшно. Люди называют это бессилием».

В этот момент на мои глаза навернулись слезы. Но я сдерживала рыдания, проглатывая горький комок в горле. Я проклинала свою болезнь, от которой нет лекарства. Проклинала свое несчастное тело, которое решило не дожить до старости.

— Если честно, то мне все равно, — кивнул герцог. — Лилии, так лилии. Главное, чтобы их было много, и это выглядело красиво. Чтобы никто не усомнился в моей любви к покойной супруге. Платье ей уже выбрали?

Глава 2

— Да, уже готово. Три тысячи жемчужин. Каждая из них символизирует слезинку, — глухо произнес дворецкий. — Мы прибрались в фамильном склепе, подготовили каменные вазы для цветов. Я вот не знаю, как поступить правильно. Нужны родственники со стороны вашей супруги, но ее отец погиб во время магического ритуала, а матушка умерла год назад… Больше родственников не осталось. Но принято, чтобы кто-то из ее родственников все же присутствовал…

Дворецкий замялся. Он чувствовал себя ужасно, произнося эти слова.

— Обойдемся. Всем плевать. Ну, раз все подготовлено, то мы можем ехать за помолвочным кольцом, — кивнула Леонора, сладко вздохнув и глядя на меня.

Леонора тут же вспорхнула с диванчика и умчалась в свои покои переодеваться к поездке. Дворецкий вышел следом.

Мы с мужем остались в комнате наедине. Он подошел ко мне, а я попыталась посмотреть ему в глаза. От него всегда пахло ночной фиалкой и миндалём — сладковато, но с горчинкой, как яд в дорогом бокале.

— Когда же ты умрешь уже, а? — спросил он, присаживаясь на кровать. В его голосе не было злобы. Только разочарование. — Я не могу тебе ничем помочь. И не могу смотреть, как ты мучаешься.

Я промолчала, сдерживая в горле комок слез. Его пальцы легли на край одеяла — там, где лежала моя рука. Казалось, он сейчас возьмет меня за руку. Я видела едва уловимое движение. Но муж сжал кулак.

Он так и не коснулся меня. А мне так это было нужно. Капелька тепла, капелька заботы… Чтобы было не так больно и страшно.

— За что ты так со мной? За что твои родственнички так со мной? — произнес Дион, а его глаза стали драконьими. Зрачок тут же стал острым. — Мало того, что обманули насчет редкого дара, так еще и подсунули пустышку. Они купили печать покойного Архимагистра. И ты считаешь это справедливым? Да? Я был готов согласиться на любого наследника. Пусть даже без дара! Ты меня разочаровала, Мирабель. Очень. А теперь бросила меня, как и Марта.

Его голос дрогнул на слове «Марта» — почти незаметно, но его челюсть напряглась, будто он сдерживал не гнев, а что-то хрупкое.

Он вздохнул, глядя на мою беспомощность. Его пальцы едва заметно дернулись, словно он сдерживал их. Он отвернулся, но не ушел.

— К тому же ты оказалась не истинной. Иначе бы ты не умирала… — добавил он.

— Мне страшно… — прошептала я.

Я была не уверена, что мои губы вообще пошевелились.

Как это унизительно — признаваться в собственной слабости. Но какое это имеет значение, когда смерть уже замедляет твое дыхание?

Муж молчал. Только его пальцы сжались в кулак. А потом один из них слегка дёрнулся, как будто хотел коснуться её щеки, но передумал.

Тишина.

Я проглотила слезы, понимая, что он не прикоснется ко мне, не согреет теплом мои последние минуты жизни. Что я умру одна. В окружении никому не нужной роскоши.

Почему он так делает? Почему у меня стойкое чувство, что ему физически больно ко мне прикасаться?

— Очень надеюсь, что когда я вернусь, слуги скажут, что ты отмучилась! — послышался глухой голос Диона.

Мне показалось, что его голос дрогнул на последнем слове, как будто оно обожгло язык.

В этот момент он посмотрел на меня. И в его нечеловеческих глазах — не боль, не вина. Только лёгкое раздражение. Как у хозяина, чей гость не уходит, хотя ужин давно кончился.

С этими словами он развернулся и вышел из комнаты. Но в дверях задержался на мгновение, словно хотел что-то сказать, но передумал. Потом шагнул в коридор и закрыл дверь чуть тише, чем обычно. Мягко, почти заботливо.

Через дверь я слышала, как столяр обсуждает с мужем: «Хотите серебряную отделку или золотую?» — «Золотую. Чтобы все видели, как я её любил», — ответил Дион. «А