Читаем без скачивания Упоительные сны - Мелисса Харди

В своей спальне она долго рассматривала себя в зеркало. Настоящее пугало! Ее длинные белокурые волосы были спутаны, к тому же в них застряло несколько листочков. Щеки покрывала грязь, а от косметики, наложенной утром, не осталось и следа. Ее загар, усилившийся под тропическим солнцем, вместе с грязью, налипшей во время игры, сделали из нее стопроцентную замарашку. Ее серо-голубые глаза, обладавшие способностью менять оттенок в зависимости от эмоций, сейчас казались почти темно-синими от замешательства и смущения. Это было ужасно — в таком виде в первый раз встретиться со своим соседом!

Душ был в порядке, и Лейси торопливо шагнула под горячие струи. Это было чудесно! Намыливаясь, она снова подумала о своем только что прибывшем соседе. Ее золовка рассказала ей о Джейке Уэйнрайте все — от той поры, когда он унаследовал соседний дом, и до последней встречи с ним, когда Сюзанн приезжала сюда во время своего отпуска несколько лет назад. Его семья жила в Бриджтауне, он один занимал этот большой дом. Сюзанн познакомилась с ним во время своих визитов к тетке, в коттедже которой сейчас и остановилась Лейси.

Тетка Сюзанн, Элеонор Туттл, приобрела этот маленький коттедж, еще когда была молоденькой невестой. И хотя Элеонор никогда подолгу не жила на Барбадосе, она так и не продала этот дом и приезжала на остров так часто, как только могла. Поскольку этим летом она не была намерена им воспользоваться, то и предложила Лейси провести здесь весь отпуск.

Сюзанн много чего наговорила о Джейке Уэйнрайте, она втюрилась в него еще подростком. Позднее она узнала, что он редко появляется в обществе, целиком погружен в свой бизнес и определенно не женат.

— По крайней мере, не был в то последнее лето, что я его видела, это было незадолго до того, как я встретила Майкла, — откровенничала с Лейси Сюзанн. Все знали, что, с тех пор как Сюзанн встретила Майкла, для нее уже никто другой не существует.

— Джейк во всех отношениях был самый красивый мужчина, какого я когда-либо встречала. Сейчас, конечно, я думаю, что самый красивый Майкл, но тогда я с ним еще не была знакома.

— Как-то летом мы попытались завлечь Джейка, — с грустью призналась Сюзанн, — я и мои кузины в тот год делали все, что могли. Он был очень привлекателен, но определенно никак не реагировал на втюрившихся в него девчонок. Тогда у него была близкая приятельница — Элизабет Мэлтрон.

Это имя Лейси было знакомо. Элизабет актриса, а Лейси знала об актрисах все. Однако, как ей помнилось, имя Элизабет никогда не связывали с Джейком Уэйнрайтом. Совершенно определенно, Элизабет была одинока и подвизалась в Голливуде. «Что произошло между ними?» — лениво подумала она.

Нет, сказала себе Лейси, плескаясь в душе, ей до этого нет никакого дела. Джейк Уэйнрайт всего лишь сосед, более того, человек, с которым у нее возникла взаимная неприязнь, когда он поймал ее на непреднамеренном вторжении. Если она собирается провести на Барбадосе последующие несколько недель, ей следует исправить положение и установить с соседом хорошие отношения.

Тот факт, что он оказался моложе и привлекательнее, чем ей представлялось, и то, что она пребывала в одиночестве последние несколько дней, не имеют к случившемуся никакого отношения, говорила она себе, вытираясь после душа.

Она надела легкое голубое хлопковое платье и белые сандалии, расчесала волосы и перехватила их сзади лентой. Волосы были еще влажные, но к тому времени, когда она ляжет спать, высохнут.

Не слишком размышляя, для чего это делает, Лейси наполнила доверху тарелку шоколадным печеньем, которое она сама испекла после полудня, и пошла к дому Джейка Уэйнрайта. Она предложит ему мировую и попытается сохранить его милостивое отношение на будущее.

Ночь была темной и тихой, только мягкий шелест пальм под весенним бризом нарушал тишину. Это очень нервировало Лейси в ее первую ночь, так привыкла она к шуму уличного движения, ярким огням и суматошной активности большого города. Потом приспособилась. Здесь воздух был чистый — чистый и чуть напоенный ароматом жасмина. Ветерок, словно нити паутинки, ласкал ее кожу. Темное небо пронизывали огоньки мириадов звезд.

Она наслаждалась всем этим каждый вечер, сидя в саду или прогуливаясь по темному пляжу. Даже игра с детьми — вспомнила она и улыбнулась — была радостью.

Впереди в темноте показался большой дом, где-то в его дальней части горел свет.

Она постучала в дверь и стала ждать. Ждать пришлось долго. Вдалеке, слышала она, морские волны мягко плескались о шелковый песок пляжа. До западного побережья Барбадоса было всего несколько сот ярдов. Ветры, которые мягко дули в ночи, перемешивали листья гибискуса, олеандра и жасмина, красиво устилавшие землю, и несли прохладу, недоступную днем. В ночном ветре она улавливала соленый запах океана, смешанный со сладким ароматом жасмина, и ее сердце билось в восторге, от радости, что у нее есть возможность находиться здесь и наслаждаться всем этим.

Она снова постучала, на этот раз громче. Он должен быть дома, поскольку вернулся только что. Неужели снова вышел? Его машина виднелась на подъездной аллее. Она не видела света у дверей, но заметила огонек с тыльной стороны, когда шла сюда. А может быть, он пошел прогуляться по берегу?

И в этот момент дверь распахнулась.

— Вы? А что теперь? — Он включил лампу у входа, еще одну в прихожей и уставился на нее.

А она на него. На нем были только шорты. Одевался в спешке? Его грудь была того же бронзового цвета, что и лицо, мускулистая, гладкая, ладная. Он стоял, немного расставив длинные и сильные ноги и хмуро глядя ей в лицо.

— Что теперь? — повторил он нетерпеливо.

Лейси, поняв, что ее разглядывают, почувствовала, что краснеет. Она также поняла, что ее первая оценка оказалась правильной, у Джейка Уэйнрайта не было ни одной унции лишнего веса. Она почувствовала также, что ее охватывает странное ощущение: она хотела увидеть его в купальном костюме, и сейчас он, в сущности, так и одет.

Неожиданно ее охватило желание дотронуться до него. Ей захотелось ощутить тепло его бронзовой кожи, почувствовать его сильную грудь своей грудью. Может быть, она сходит с ума? Никогда раньше с ней не происходило ничего подобного.

— Я пришла с предложением о мире и извинением за вторжение. — Обеими руками она протянула тарелку, стараясь держать ее твердо, чтобы не коснуться его притягательного тела.

— Должно быть, это ускользнуло от вашего внимания, но сейчас двенадцатый час ночи. Я уже спал и не считаю, что стоило меня будить из-за печенья…

Его волосы были растрепаны, а убийственный взгляд бешеных темно-синих глаз был осязаем, как прикосновение. Она подумала: вот, оказывается, какого цвета бывают его глаза, когда он в гневе. Неожиданно до нее дошло, что он сказал.

— Извините, я как-то не сообразила, что уже поздно. — Должно быть, было гораздо позже, чем она думала, когда вышла играть с детьми.

— Я вижу, с вами произошли изменения. — В его голосе послышался сарказм; после того как его глаза пробежали по ней с головы до ног, что-то в его манерах неуловимо изменилось. Он небрежно прислонился к дверному косяку, задумчиво при этом ее разглядывая.

И снова Лейси испытала странное ощущение: под его взглядом в глубине ее существа возникло тепло.

— Да, я…

— Вы можете воздержаться от хлопот. Я не хочу печенья и ничего другого, что вы можете предложить. Все, чего я хочу, — это отправиться в постель. В одиночестве!

— О! Я уверена, что только так вы и отправляетесь в постель при ваших манерах! — Она швырнула ему печенье, не обратив внимания, успел он поймать тарелку или нет. Круто повернувшись, Лейси, словно за ней гнался сам дьявол, помчалась к своему маленькому коттеджу, не замечая уже ни красот ночи, ни вообще ничего, кроме собственного гнева. Захлопнув за собой дверь, она влетела в свою комнату.

Ох уж эти высокомерные, самодовольные мужчины! Она топнула ногой, затем схватила подушку с софы и швырнула ее через всю комнату. Она шла к нему с миром и была оскорблена. Она не должна была пытаться подружиться с ним, что бы ни произошло. Она никогда не будет так поступать — душа нараспашку. А он может катиться к черту! Пусть хоть со скалы бросится!

Он был невыносим — надменен, снисходителен и презрителен. Да провались он, этот мужчина! Она всего лишь хотела извиниться за то, что проникла в его сад, предложить оливковую ветвь мира. Она вовсе не помышляла ни о чем другом, кроме этого. А его извращенный ум углядел за всем что-то двусмысленное. Да он сошел с ума! Она с силой сжала кулаки, пытаясь успокоиться.

Наконец к ней начало возвращаться чувство юмора. Ее попытка примирения только ухудшила дело. Он, должно быть, решил, что она все это специально подстроила. На ее губах появилась улыбка при мысли о том, что он должен был почувствовать, когда она его разбудила, чтобы предложить печенье!