Остановившись в двадцати ярдах от скамьи, Лео спрятался в тени высокого тиса с густой листвой.
Кэтрин сидела рядом с Гарри Ратледжем, новоиспеченным мужем Поппи. Похоже, парочка вела доверительный разговор.
И хотя в их действиях не было ничего преступного, сцена выглядела совершенно неподобающе.
О чем, во имя всего святого, они могли беседовать? Наблюдая за парой из отдаленного укрытия, Лео убедился: мисс Маркс с Ратледжем обсуждали что-то важное. Темноволосая голова Ратледжа покровительственно склонилась к белокурой головке Кэтрин. Словно эти двое были близкими друзьями.
Или любовниками.
У потрясенного Лео отвисла челюсть, когда Кэтрин потерла тонкими пальцами глаза под очками, словно смахивая слезы.
Мисс Маркс плакала на плече у Гарри Ратледжа!
А затем Ратледж поцеловал ее в лоб.
У Лео перехватило дыхание. Сохраняя неподвижность, он попробовал привести в порядок разбегающиеся мысли и укротить бушевавшую в нем бурю чувств… изумление, тревогу, подозрение, ярость.
Эти двое что-то скрывали. Они что-то замышляли.
Возможно, мисс Маркс была прежде любовницей Ратледжа? Может, он ее шантажирует? Или это она пытается вымогать у Гарри деньги? Нет… даже на расстоянии было заметно, что мисс Маркс с Ратледжем смотрят друг на друга с нежностью.
Лео растерянно потер подбородок, раздумывая, что делать. Одно он знал совершенно точно: важнее всего счастье Поппи. Прежде чем превратить мужа сестры в кровавое месиво, он должен выяснить, что происходит. А уж потом, если его подозрения подтвердятся, сделать из Ратледжа бифштекс.
Стараясь выровнять дыхание, Лео наблюдал за парочкой.
Ратледж поднялся и вернулся в дом, мисс Маркс осталась сидеть на скамье.
Подавшись безотчетному порыву, Лео незаметно подкрался к ней. Он не успел обдумать, как вести себя и что говорить. Это зависело от того, какое чувство взыграет в нем, когда он настигнет свою жертву. Лео всецело положился на волю случая. Возможно, он вцепится мисс Маркс в горло и задушит. А может быть, повалит на согретую солнцем траву и силой овладеет ею. Незнакомое неприятное чувство клокотало в нем. Была ли то ревность? О Господи, да. Он ревновал эту тощую сварливую мегеру, цеплявшуюся к нему при любой возможности и изводившую его бесконечными придирками.
Может, это какая-то новая форма извращения? С каких пор Лео стал любителем старых дев?
Должно быть, все дело в ее скрытности, в сдержанности, которую Лео находил весьма эротичной. Его всегда мучил вопрос: как разрушить броню, которой окружила себя эта надменная особа? Кэтрин Маркс, жестокая злодейка, его заклятый враг… обнаженная, стонет под тяжестью его тела. Кажется, он в жизни не желал ничего сильнее. Что ж, это было не лишено смысла. Женщина, охваченная желанием, готовая пасть в объятия мужчины, — слишком легкая добыча. А затащить мисс Маркс в постель и помучить ее, затягивая игру, пока она не станет визжать, моля о пощаде… это было бы по-настоящему весело.
Лео осторожно приблизился. При виде его Кэтрин напряженно застыла. Лицо ее страдальчески сморщилось, губы сурово сжались. Перед глазами Лео тотчас замелькали соблазнительные картины: вот он обхватывает ладонями лицо мисс Маркс и впивается жадным, хищным поцелуем в ее губы, она задыхается в его объятиях, тело ее слабеет, становится мягким и податливым…
Но он стоял, держа в карманах сжатые кулаки и бесстрастно разглядывая мисс Маркс.
— Не желаете ли объяснить, что здесь происходит? — произнес он низким, лишенным всякого выражения голосом.
Солнце блеснуло в стеклах очков мисс Маркс, скрыв на мгновение ее глаза.
— Вы шпионили за мной, милорд?
— Вот еще. Меня нисколько не интересует, чем занимаются старые девы в свое свободное время. Но когда мой зять целует в саду гувернантку, это трудно не заметить.
Мисс Маркс умела держать удар, надо отдать ей должное. Она и бровью не повела, лишь сжала руки на коленях. «Такому самообладанию можно только позавидовать», — невольно восхитился Лео.
— Один поцелуй, — невозмутимо заявила она. — В лоб.
— Не важно, сколько раз Ратледж целовал вас и куда. Потрудитесь объяснить мне, почему он это сделал. И как случилось, что вы ему позволили подобную вольность. Да попытайтесь придумать правдоподобное объяснение, поскольку я чертовски близок к тому, чтобы собственноручно вытащить вас на дорогу и затолкать в первую же повозку, едущую в Лондон.
— Отправляйтесь к дьяволу, — вполголоса пробормотала Кэтрин, вскакивая на ноги. Она не успела сделать и двух шагов, как Лео настиг ее, обхватив за талию. — Не прикасайтесь ко мне! — вскричала девушка.
Лео повернул мисс Маркс к себе, не слушая ее гневных протестов. Его ладони сжали хрупкие плечи Кэтрин, обтянутые тонким муслином. Он ощутил сквозь ткань тепло ее кожи. Легкий невинный запах лавандовой воды коснулся его ноздрей. Взгляд его задержался на ее горле, слегка припудренном тальком. Исходивший от нее аромат напомнил Лео свежезастеленную кровать с наглаженными простынями. О, как бы ему хотелось скользнуть в нее!
— У вас слишком много секретов, Маркс. Вот уже больше года вы с вашим острым язычком и загадочным прошлым для меня как бельмо на глазу. Довольно, я требую ответа. О чем вы говорили с Гарри Ратледжем?
Тонкие брови Кэтрин, куда более темного оттенка, чем ее волосы, сердито нахмурились.
— Почему бы вам не спросить его?
— Я спрашиваю вас. — Наткнувшись на упрямое молчание мисс Маркс, Лео решил прибегнуть к хитрости: — Будь вы женщиной другого сорта, я заподозрил бы, что вы пытаетесь оплести Гарри своими чарами. Но мы с вами оба знаем, что в вас нет ни капли соблазна, не так ли?
— Если бы мне и вздумалось кого-то обольстить, то уж точно не вас!
— Будет вам, Маркс, попробуем хоть раз побеседовать мирно и спокойно.
— Ну нет, сначала уберите от меня свои руки.
— Чтобы вы тотчас сбежали? Нынче слишком жарко, мне вовсе не хочется гоняться за вами по саду.
Мгновенно ощетинившись, Кэтрин попыталась оттолкнуть Лео. Гневно закусив губу, она уперлась ладонями ему в грудь. Лео обвел взглядом ее тело, сжатое корсетом, стянутое шнуровкой, окутанное бесчисленными ярдами муслина. При мысли о том, что скрывается под ее платьем — бело-розовая кожа, нежные округлости, золотистый пушок… — лорд Рамзи ощутил острый прилив желания. По телу Кэтрин пробежала дрожь, словно девушка прочитала его мысли. Лео внимательно вгляделся в ее лицо. Голос его смягчился.
— Вы боитесь меня, Маркс? Вы? Женщина, что никогда не упускает случая меня осадить, поставить на место, сразить дубиной или вонзить мне в грудь отравленный кинжал?
