пустовал и было заметно, что костёр с прошлого дня не разжигали. Но больше никаких тревожащих примет видно не было, поэтому девушка не забеспокоилась, а прошла выше по склону в пещеру, где и нашла младшую сестру.
Ясна сидела на охапке лапника, брошенном возле стены между входом и источником, обняв колени и глядя в одну точку на полу. Когда к ней подошла Мала, девушка подняла на сестру покрасневшие глаза и шмыгнула носом. Старшая вздохнула, устроилась рядом и обняла вдруг расплакавшуюся Ясну.
— Испугалась? Не бойся, я вернулась, — тихо проговорила Мала. — Сейчас к ручью схожу, воды принесу, чай заварим.
— Нет, не испугалась. Просто… просто…
Ясна так и не смогла рассказать почему заплакала, а Мала её больше не расспрашивала. Выждав немного, старшая вывела младшую на воздух, устроила возле временного очага под навесом, разожгла огонь на запасённом ещё до ухода хворосте, принесла воды и закашеварила. Какое-то время они молчали, потом Мала негромко рассказала о знакомстве с соседями. Когда же каша и чай подоспели, она, вручив всё сестрёнке, серьёзно добавила:
— Через несколько дней я приведу сюда людей. Помни, нам с ними рядом жить, случись беда — выручать и помогать. А всё получится, так они твоему будущему клану когда-нибудь на службу встанут. И силой заставить мы их не сможем, только заработав доверие и уважение. Да и они раньше нас на эту землю пришли, как старших их уважать надо. Я немного на волю людскую повлияла, но ломать и калечить не стала.
Мала устроилась возле толстого ствола ближайшего дерева, вытянула ноги, потянулась, глядя на кусочек голубого неба с бегущими облаками и задумалась. Впереди их ждало настолько большое дело, что ей и самой было боязно его начинать. Но она знала, что в сумке в шалаше лежит бережно завёрнутый в её руками расшитое полотенце поминальник и пустые ладанки, куда поместились бы по горсти с могил родителей и братьев, если бы было время их собрать. Да и о сестре, которая вдвое младше позаботиться надо, будущее её устроить так, чтобы она больше горя не знала. А никакой работы она за свои двадцать девять лет никогда не боялась. Неужели и тут не сможет?
— Когда люди придут нам помочь дом построить, о них нужно будет позаботиться. Кормить, поить… — проговорила старшая. — С собой еды у нас не так много осталось, поэтому я завтра пойду в город на том берегу Последней, куплю, что смогу. Пока меня не будет повторяй, чему тебя всю зиму учили, может и пригодится. Да и чтобы мы тут смогли свои корни пустить и землю под свою руку взять, нам надо купцов зазвать. А ради чего им сюда караваны вести? Деревни дальше почти нищие, им бы себя прокормить, лишнего на продажу и обмен нет ничего. А мы? Мы не богаче. Будут силы — походи кругом, посмотри, есть ли что полезное собрать для лекарского дела. Если есть — заготавливай. Коль что-то надо ещё, скажи до утра, поищу в городе.
Мала бросила взгляд, наполненный тоской, в сторону входа в пещеру и замолчала, а потом и вовсе задремала, только подумала напоследок, что надо бы живицей кусты у входа подкормить, чтобы тайну поглубже спрятать.
Ясна же долго держала тарелку тёплой каши в руках и молча глядела на воткнутую в разварившуюся крупу ложку. Простая еда на воде с голоду казалась вкусной, но… никогда до побега из дома, она не ела столь мало и грустно. Последний год они часто берегли соль, и сдабривали кушанье только тайком пролитые слёзы. Вкус мяса, молока и яиц уже подзабылся, только рыба порой появлялась на столе, если у Малы было время порыбачить или лишняя монетка купить улов у рыбаков.
— Ещё немного, я подожду ещё немного. И мы придумаем, как всё наладить, — наконец прошептала в сумерках Ясна и принялась за еду.
Утром Мала ушла не сразу. Она почти час учила сестру, как оставить дома половинку путеводного огонька, а потом пересаживала подлесок и подкармливала корни живикой, чтобы скрыть и пещеру, и шалаш. И лишь на три раза всё проверив, ушла.
В этот раз Мала взяла с собой немного монет из подаренного кошеля и вернулась через пять дней с навьюченной крепкой маленькой лошадкой. С собой она привезла несколько котомок зерна, репы и лука. И несколько пряников порадовать сестру.
Пока разгрузились, пока кобылку заволховали и отпустили кормиться, пока отдохнули, пришла и пора на назначенную встречу выдвигаться. Девушка взяла приготовленные заранее мешочки и начала спускаться к дороге, заодно ещё раз оглядывая всё кругом, присматривая место для будущего дома.
В деревню Мала пришла уже к полудню и удивилась встречающей толпе. На дороге стояли две гружёные доверху телеги, запряжённые грустными лошадями, а вокруг них смеялись дюжины три молодых кметов и кметок. Чуть поодаль чинно вели беседу несколько мужчин постарше и дородных женщин, и у самых ворот ожидали принарядившиеся трое старост.
— Заждались уже, заопасались не придёшь, — после обмена приветствиями начал ворчать и щуриться один из них. — Мы с вечера уж всё подготовили, с рассвета поджидаем!
— Не сердитесь, — улыбнулась Мала и протянула живику. — Я не с пустыми руками. Перемешайте с золой, чтобы равномерно на все поля хватило, и рассыпьте на землю. Этого должно хватить, чтоб на несколько недель раньше урожай поспел и ни какого жука не побоялся. В огороды раза в два больше кладите. Хорош задаток?
— Хорош, — ответил второй, незнакомый ещё староста, полноватый и в яркой нарядной рубахе, подпоясанной расшитым кушаком. — А полная плата сколько будет?
— В три раза больше. Дороже мы с сестрой не потянем.
— Тогда по рукам! Мы на стройку молодёжи собрали, пусть поучатся. Да и дома должно оставить достаточно, присмотреть, обиходить.
— Давайте уже в путь идти, там же ещё устроиться надо.
Вот и отправились со смехом и шутками по дороге, будто не тяжело работать шли, а к празднику на поляне костёр разжигать. И Мала, невольно, заулыбалась вслед за ними.
Глава 3
Сердце и монеты не стоит.
— Тут колодца не вырыть, высоко слишком и камень под землёй сплошной. Не хорошее место для дома. Ладно пока, весна, тепло, несколько недель воду от ручья потаскаем. Но вы ж, сироты, тут жить будете, как без колодца. Да и хоромы с горницей и подволоком вам на двоих-то
