Эйкон поглядел на Лорда Программиста, переварил сказанное и не сразу ответил:
— Да.
— Хорошо, — ответил Лорд Программист, — запускаю машинное обучение. — И его пальцы разок дёрнулись.
Поверх икосаэдра фрагментированного пламени появились полупрозрачные буквы:
ЭТОТ КОРАБЛЬ ЕСТЬ ОПТИМИЗМ ЦЕНТРА ПЕРСОНЫ КОРАБЛЯ
ВЫ НЕ УДАРИЛИ НАС
СЛЕДОВАТЕЛЬНО ВЫ ЕДИТЕ МЛАДЕНЦЕВ
ЧТО НАШЕ ТО ВАШЕ, ЧТО ВАШЕ ТО НАШЕ
— Хватит смеяться, — сказал Эйкон без единой мысли в голове, — это отвлекает. — Председатель конференции ущипнул себя за переносицу. — Ладно. Вроде бы это не полная бессмыслица. Первая строка... может, они так идентифицируют свой корабль. Вторая говорит, что мы не открыли огонь по ним, или они по нам, что-то типа того. Третья — ничего не понимаю. Четвёртая... они вроде бы предлагают какой-то обмен. — Эйкон замолчал, и смешки прекратились.
— Хотите послать ответ? — спросил Лорд Программист.
Все посмотрели на него. Потом все посмотрели на Эйкона.
Эйкон очень тщательно подумал. Раса, пославшая им петабайты, могла бы счесть недружественным полное и долговременное молчание в ответ.
— Хорошо, — сказал Эйкон и прочистил горло. — Мы всё ещё пытаемся понять ваш язык. Мы не всё хорошо понимаем. Мы занимаемся переводом. Мы, возможно, переводим неправильно. Эти слова могут говорить не то, что мы хотим сказать. Пожалуйста, не воспринимайте их как оскорбление. Мы — исследовательский корабль под названием, кавычки, Невозможный Возможный Мир, кавычки. Мы рады нашей с вами встрече. Мы собираем данные для передачи вам, но они ещё не готовы. — Эйкон сделал паузу. — Отправь им это. Если твоя программа может перевести текст тремя разными способами, путь переведёт. Так они лучше поймут, что перевод машинный.
Лорд Программист выплясал пальцами несколько команд, а потом сказал Леди Сенсор:
— Готово.
— Вы правда уверены, что это правильно? — с сомнением спросила она.
Эйкон вздохнул.
— Нет. Передавайте.
Двадцать секунд прошло в молчании. Потом на мониторе появилась новая надпись:
МЫ РАДЫ ВАС ВИДЕТЬ НЕВЫПОЛНИМО
ВЫ ГОВОРИТЕ КАК МЛАДЕНЕЦ ХРУМ ХРУМ
С ВЕЛИКОЙ АНГЕЛЬСКОЙ МОЩЬЮ
МЫ ХОТИМ ПОДПИСАТЬСЯ НА ВАШУ РАССЫЛКУ
— Ладно, — сказал Эйкон через некоторое время. — Похоже, в целом ответ позитивный. Думаю, много народу жаждет познакомиться с инопланетным корпусом. Но мне нужны добровольцы для отбора текстов и голограмм из нашего собственного архива. Таких, чтобы не выдавали инженерных принципов, лежащих в основе наших технологий, скажем... — Эйкон подумал о зеркальных щитах и о том, что они означают. — ... За последние сто лет. Пусть они просто видят, что мы это можем... мы не пытаемся этого избежать, но не сдавайте им нашу науку.
На следующий день атмосфера в конференц-рубке заметно накалилась.
Недоумение. Тревога. Страх. Шок. Неверие. И где-то на заднем плане — опасная грань медленно закипающего праведного гнева.
— Во-первых, — сказал Эйкон. — Во-первых. У кого-нибудь есть хоть какая-то убедительная гипотеза, хоть какая-то разумная интерпретация имеющихся данных, в соответствии с которой инопланетяне НЕ едят своих собственных детей?
— Всегда остаётся возможность неверного понимания, — сказала бывшая Леди Психолог, внезапно ставшая ведущим Ксенопсихологом корабля, а значит, и человечества. — Но если только весь их корпус не выдумка... то нет.
На инопланетных голограммах крупные кристаллические инсектоидные существа, все из плоскостей, острых углов и преломляющих призм, скакали по полям острых камней. Инопланетяне прыгали, как на ходулях-пого — нижние конечности погружались в их тела и выдвигались, отталкиваясь от земли. Какая-то холодная красота была в их кристаллических телах и разворотах вращательных движений — будто у скринсейверов, воплощённых в разумные тела. И они прыгали по острым камням, преследуя маленьких существ, похожих на хрупкие сферические снежинки, и хватали их клешнями, и отправляли в рот. Это было центральной темой почти каждой голограммы.
Инопланетный мозг был гораздо меньше и плотнее человеческого. Инопланетные дети, хотя и маленькие, обладали полностью развитыми мозгами. Они могли говорить. Они умоляли не есть их, мерцая внутренними огоньками, которые были у этой расы средством коммуникации. Они кричали, погибая в челюстях взрослых инопланетян.
"Младенцы" — этот перевод оказался неправильным. "Дети" — так было точнее.
Все стали называть инопланетян Детоедами.
Их дети уже осознавали себя в возрасте, когда их поедали. Тексты корпуса говорили об этом совершенно ясно. Пожирание детей было частью великого, благородного, священнейшего жертвоприношения. И этих детей любили. Такова была суть жизни: родители должны были преодолеть свою любовь ради этого ужасающего отсева. Родитель мог произвести сотню детей, но только один из сотни имел право на жизнь, иначе все сто умерли бы от голода...
Когда Детоеды стали техногенной цивилизацией, у них появилась возможность модифицировать себя и рожать только одного ребёнка.
Но они отказались.
Потому что этот ужасающий отсев был, в конце концов, сутью жизни.
Та, кого теперь называли Ксенопсихологом, прибыла в систему Гюйгенс на первом колонизационном корабле. После этого она больше ста лет занималась психологией, чем заслужила редкий титул Леди. (Большинство людей меняли надоевшие профессии не реже чем раз в 50 лет, независимо от своих первоначальных планов). Теперь она была просто Ксенопсихологом, больше не Леди. Первым и единственным в мире Ксенопсихологом, но это не меняло дела. Чтобы стать настоящим экспертом, нужно сто лет, и это правило не их тех, которые можно просто отбросить. Лучший Ксенопсихолог человечества, и в то же время худший, самый глупый и невежественный — всего лишь ученик, при том что не существовало учителей. Формально её социальный статус был слишком низким для участия в конференции... но лишь формально.
Ксенопсихологу было 250 лет. Сейчас, когда она говорила, она казалась намного старше.
— На языке эволюционной психологии... Кажется, я понимаю, что произошло. Предки Детоедов рожали сотни детей за один сезон размножения, как земные рыбы — мы это называем репродуктивной r-стратегией. Но предки Детоедов открыли... кристаллоделие, так сказать, род сельского хозяйства... намного раньше людей. Они стали крестьянами, имея интеллект уровня шимпанзе. Взрослые объединились в племена, чтобы охранять территорию и растить съедобные кристаллы. Они научились держать своих детей в загоне, чтобы кормить их. Но они не могли вырастить достаточно кристаллов на всех детей.
— Это трюизм в теории эволюции: групповой отбор работает только среди родственников. За исключением ситуации, когда есть механизм принуждения, наказание для нарушителей. Тогда индивид не выигрывает от обмана, поскольку обманщика уничтожают. Вот что случилось с Детоедами. Они не стали ограничивать индивидуальное размножение, потому что чем больше детей особь отдаст в племенной загон, тем больше их выживет. Но полное количество детей, доживающих до зрелости, увеличится, если их отсеивать, потому что выжившие получат больше ресурсов и заботы. Так их вид начал сдвигаться к К-стратегии, стратегии индивидуального выживания. Это было началом их цивилизации.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
