прыжками по потолочным балкам или пробежать по одной из стен, что ещё проще, но какой тогда смысл в тренировке, если её настолько облегчить? Поэтому дополнительным челенжем является то, что я не должен пользоваться подобными простыми вариантами. Пролетев в одном прыжке два десятка метров, хватаюсь за обломок телевизионной антенны, что торчит из перекошенного вагончика, когда-то служившего техничкой, а ныне превращённого сметливыми докерами в место, где они тайком варят самогон, хватаюсь и изменяю направление своего полёта. Это изменение нужно, чтобы на полной скорости не врезаться в «припаркованный» сбоку трактор. Кто его сюда приволок и зачем – не знаю, но он тут стоит уже давно, на вид абсолютно переломанный, но на самом деле вполне рабочий. Нацарапанный гвоздём на левой двери трактора знак – обвивающийся вокруг весла хвост – намекает любому любопытному держаться от этой якобы сломанной техники подальше. Просто так свои метки клан Скайр из рода Арвикол не ставит. Я неделю назад осмотрел этот трактор и не нашёл в нем ничего любопытного, кроме четырёх очень профессионально поставленных ловушек. Если бы я не был в Изломе, то при своём осмотре непременно в одну из них бы попался. Да, попался бы, даже опыт замечать и обходить мины и закладки, набранный в Пальмире, мне бы не помог. Впрочем, те, кто занимаются незаконной перевозкой уже многие века, имеют право на свои секреты. Мне эти Скайры даже нравятся, заняли свою нишу контроля над контрабандой речных и морских путей в Лемурии, но не промышляют, в отличие от их сухопутных кузенов, ни наркотой, ни убийствами, ни торговлей людьми. Вот вроде водяные крысы по своей сути, а своеобразное понимание чести у них есть.
Оставив трактор за левым плечом, чтобы не замедлять своё движение, слитным ударом ладоней отталкиваюсь от крановой цепи, что свисает с потолка и, сделав кульбит, для того чтобы миновать невесть как оказавшиеся в этом месте футбольные ворота, приземляюсь на редкий в этом загаженном мусором месте островок чистого пола. Приземляюсь и тут же новым прыжком продолжаю движение к цели. Ещё два изменения направления в обход свалки труб, и моя ладонь касается стены ангара.
Время? Восемь и пятнадцать сотых. Отлично! Примерно восемнадцать с половиной метров в секунду по пересечённой местности. Чёрт, до сих пор привыкнуть не могу, это же почти семь десятков километров в час! И главное, я точно чувствую – это далеко не предел, можно ещё быстрее!
Повторить или переходить к следующему упражнению? Взглянув на часы, скидываю результат. Часы… то ещё чудо, ограниченная серия Cisco для выживальщиков. А чудо в том, что в этом мире нет даже такой фирмы, не говоря уже о конкретно этих часах. В мире нет, а на руке моей проекции – есть. Впрочем, рукава моего одеяния достаточной длины, чтобы никто их не разглядел, если случится такая оказия. Н-да, угораздило же меня выбрать именно эту роль для костюмированной вечеринки в честь нового года! У всех рейгов как на подбор: рыцари, воители, герои, – и я, как бомж какой-то, в серых тряпках и тёмном плаще. И не объяснишь никому, что я одет как джедай, в этом мире не сняли ничего похожего на сагу «Звездных войн». Никто не знает, что моя проекция – это отсылка к Квай-Гон Джину, учителю Оби Вана, к тому же я на актёра, его играющего, был реально похож. Был… Да… Кхм-м…
Теперь я похож на обычного школьника, ладно, на студента, хрупкого и хлипкого. В котором от отца, скорее всего японца, было больше, чем от матери-француженки, высокой красавицы-блондинки с зелёными, как море, глазами. Хотя глаза у Изао в мать, да, красивые, мне бы такие в прошлой жизни, эх, девушки бы штабелями падали, стоило на них взглянуть. Впрочем, это ни к чему, пожалуй. Единственный человек, которому я никогда не врал, была моя жена, не врал и не изменял все двадцать два года совместной жизни. А возможностей было – океан безбрежный. Нет, не в любви дело, юношеская страсть прошла довольно быстро, с рождением второго ребёнка, а вот уважение, да… двадцать два года брака построены были именно на уважении и на дружбе. Были… Нет, не вспоминать, что было, то прошло, для Вики и детей я мёртв, для моего прошлого мира я – труп. Хорошо, детей успел вырастить, старший универ закончил, работу нашёл, давно от нас съехал, а младшая замуж удачно вышла, и всё у неё хорошо. Не думать… Нельзя жить прошлым… А то опять накатит такой депресняк, что из окна выйду, и не в Изломе, а так, с седьмого этажа вниз головой, чтобы наверняка.
Да что же со мной такое, мне судьба подарила второй шанс, новую жизнь в молодом здоровом теле. Да ещё и способности такие, что многие герои Марвела тихо скулили бы в сторонке от зависти. Тот же Квай-Гон меч бы свой отдал за мои нынешние возможности, а я тут плесень и сырость развожу. Дело, видимо, в том, что я был счастлив там, в той жизни, любимая работа, дети, хобби одно на двоих с женой, мне плохо, потому что потерянное не стоит ни молодости, ни способностей. Счастье оно такое… Потерянное…
Возвращаясь к моему нынешнему телу. Да, оно юное, хрупкое и мелкое, но вот проекция… Переходя в Излом-состояние, я выгляжу так, как в последнюю секунду жизни, с той одеждой и вещами, что были на мне в тот момент, за одним исключением. В примерочную я тогда не взял свои рабочее клинки, планировал ими экипироваться уже непосредственно перед вечеринкой, а здесь они есть. За поясом торчат две рукоятки: одна знакомая, от моей любимой реплики Колады Эль Сид, а вот вторая, к ней я никак не привыкну пока… Вот совсем никак, потому как не привычная дага заткнута за пояс, а японский вакидзаси, наследие от Изао, его «духовный клинок». А точнее, как говорят клерикалы, «проекция духовного оружия», потому как с точки зрения церкви проекция – это не дух, а Излом – не Прорыв духовного измерения в мир реальный. И ладно бы только христианская церковь так утверждала, но нет, все религиозные лидеры в этом отношении единодушны. А с учётом того, что главой каждой из религий этого мира является сенс уровня Творящий, то сомневаться в их словах не приходится, знают, о чём судят.
Впрочем, они и не возражают против того названия, которое общество и СМИ налепили людям со способностями, схожими с моими – Рыцари Излома. Пафос
