Из стерильного пакета военные достали особый белый халат и сноровисто надели на парня. Подхватив его под руки, подняли и потащили к выходу из лаборатории. В это время туда заходила бригада уборки с пластиковыми пакетами, щётками и ручными пылесосами, чтобы полностью очистить площадку от осколков ставшего бесполезным кристалла. Двое мужчин и девушка с интересом посмотрели на парня, затем до них донёсся неприятный запах, и они скривились, спеша быстрее пройти мимо. Саныч же прошёл к компьютеру, чтобы сохранить видеозапись процесса экстренной эвакуации и составить отчёт для руководства. До конца его смены оставался час, и он был рад тому, что за это время больше никто не собирался возвращаться. Следующая партия должна была подоспеть только завтра к вечеру. Огоньки в нескольких светло-молочных кристаллах, стоявших на отдельной подставке, только начинали разгораться.
Через западный выход из лаборатории можно было попасть в широкий светлый коридор, ведущий в секцию дезинфекции. Для тех, кто не мог самостоятельно двигаться после возвращения, была предусмотрена медицинская каталка с ремнями.
— Молодой, — сказал один из военных, укладывая парня на каталку. — Сколько же ему было, когда он в тёмный мир попал?
— Надо будет послушать, что там было, — ответил второй. — Посмотреть запись, когда его расспрашивать будут.
— Доброе утро, — раздался приятный женский голос со стороны коридора. — Это тот самый, из тёмного мира?
Военные синхронно обернулись, глядя на светловолосую девушку, выглядящую не старше двадцати пяти лет. Красивое лицо, ровные линии скул и выразительные голубые глаза. Чтобы прямые светлые волосы не падали на лицо, она использовала широкий серебряный ободок. При этом волосы девушка уложила так, чтобы в глаза не бросались слегка удлинённые и заострённые уши. Завершало образ длинное светлое платье, подчёркивая стройную фигуру.
— Да, госпожа Иена, — кивнул один из военных. — Только что эвакуировали из тёмного мира. Я такой чёрный кристалл не видел никогда.
— Как и я, — кивнула девушка, мило улыбнувшись. — Хотела взять осколок для коллекции.
— Хотите, я принесу? — спросил первый из военных. — Надо поспешить, пока не всё упаковали.
Все посмотрели в сторону двери в лабораторию и не заметили, как за спиной девушки вырос лохматый парень, ловко схватил её, чтобы не вырвалась и прижал к шее широкий нож с пояса одного из военных.
— Длинноухая шлюха, — хриплым, тяжёлым голосом выдал парень. — Говори, сколько вас здесь и кто главный!
— Что? — удивилась девушка, совсем не испугавшись, даже когда холодный металл ножа надавил на шею.
— Говори! Иначе перережу горло от уха до уха и сделаю из твоего языка красный галстук.
Военный, лишившийся ножа, запоздало положил руку на пустую кобуру.
— Что происходит? — раздался громкий голос, тяжёлый и властный.
Воздух в помещении потяжелел и стало трудно дышать, а у крепких мужчин едва не подкосились ноги. На мраморный пол со звоном упал нож, а следом за ним и лохматый парень.
— Что случилось? — по коридору в сторону лаборатории шёл высокий, стройный мужчина лет тридцати. Белоснежный костюм-тройка, в руках трость с серебряным набалдашником в виде сферы. Как и у девушки, прямые светлые волосы у него спускались ниже плеч.
— Ничего, — девушка обернулась, посмотрела на бессознательного парня. — Ещё один несчастный вернулся из тёмного мира. Я говорила тебе о чёрном кристалле.
— Точно, — словно вспомнил этот факт, сказал красивый мужчина, посмотрев на парня, как на насекомое. — Он тебя испачкал. Почему он так смердит?
— Мы как раз вели его на дезинфекцию, — в разговор влез один из военных, успевший подобрать нож и вооружиться дубинкой-электрошокером. — Сейчас его отмоют и посадят в изоляционный бокс. Вы же знаете, как это бывает, когда кто-то возвращается из далёкого и тёмного мира. Нужно несколько дней, чтобы человек пришёл в себя.
— Всё так, брат Ёр, — улыбнулась девушка. Она прошла к нему навстречу и взяла за руку. — Я хочу кусочек чёрного кристалла. Пойдём, поможешь мне выбрать самый красивый осколок.
Мужчина вздохнул, бросил ещё один взгляд на парня и дал себя увести. Военные выждали, пока за колоритной парочкой закроется дверь в лабораторию, и облегчённо вздохнули. Один осторожно потряс лохматого парня за плечо, держа наготове электрошок, но тот и не собирался просыпаться.
— Привязывать надо было, — сказал он напарнику. — Этот злопамятный… нам ещё припомнит.
Второй военный хмуро кивнул, взглядом показал на парня. Он думал о том, что совершенно не заметил, как у него стащили совсем не маленький нож. В итоге несчастного подняли, положили на каталку и повезли дальше по коридору.
⠀⠀
*⠀⠀*⠀⠀*
Глубоко вдохнув, я задержал дыхание на несколько секунд, затем медленно выдохнул. Воздух был необычно чистым, без посторонних запахов и сырости. Чувство, что чего-то не хватает, как назойливая мошка не даёт покоя. Сидя на мягкой кровати, я сделал ещё один долгий вдох через нос, улавливая запах яблока и банана. Рядом с кроватью как раз стояла тележка на колёсиках, где в глубокой чашке лежали сочные фрукты, несколько самых разных конфет, пачка солёных и пряных картофельных чипсов. От одной мысли о них текли слюнки, несмотря на то, что неплохо позавтракал час назад.
В маленькой светлой палате, куда меня поселили, не было окна, и это напрягало. Светлая панель со шторкой, имитирующая оное, никуда не годилась. От этого неестественного света было ещё хуже. Я заметил, как возле двери из слегка матового стекла остановился профессор в белом халате, что-то сказал охраннику и вошёл. Он улыбнулся, поймав мой взгляд, помахал рукой. Я тоже поднял руку, приветствуя его.
— Василий Романович, — говорил он мягким, располагающим голосом, — как себя чувствуешь?
— Неплохо, — ответил я. — Движения не хватает. Пройтись бы немного.
— Завтра переведём тебя в сектор реабилитации, — сказал профессор. — Стандартные процедуры. Там и спортивная площадка подходящая, и тренер хороший, и учебные классы. Не стоит выпускать человека в большой мир, пропустившего так много — слишком большой шок. Поверь мне, за двадцать лет многое поменялось.
Я пожал плечами, как бы говоря, что никуда не тороплюсь. Если им так нравится, могу просидеть в этой палате целый месяц.
— Давай ещё раз пробежимся по основным пунктам, — сказал он, включая экран большого чёрного планшета. Я и не думал, что компьютер может уместиться в таком маленьком приборе. Будущее. Оно немного пугало. — Когда и как ты попал в разлом?
— Ехал в школу, — ответил я, повторяя эту историю, наверное, в седьмой раз. — Это был ноябрь. Мне как раз через неделю должно было исполниться четырнадцать. И вместе со мной в тот день в салоне троллейбуса ехало двадцать четыре человека. Шесть подростков моего возраста, трое детей, женщины, мужчины, пожилая пара…
Я помнил каждого из той
