Высокие рейтинги здесь уже не помощники. Ведь главная предпосылка для того, чтобы выборы признали легитимными, — не соответствие их результатов итогам соцопросов и даже не аптекарски точный подсчет голосов. Главное для любого соревнования — чтобы его правила и результаты признавали все или как минимум большинство. А не только сам победитель. Не случайно в кремлевских think tank возникла идея «Общественного договора об условиях легитимности демократических процедур формирования власти в России», который, как предполагалось, должны были подписать все ключевые игроки — сама власть, а также представители системной и несистемной оппозиции. Центральный тезис — взаимное обязательство не подвергать сомнению легитимность выборов. В обмен на жесткий совместный контроль за ходом голосования.
Затея «с русским пактом Монклоа» провалилась. И результат вряд ли мог быть иным. Подавляющее техническое превосходство путинского «сапсана» не оставляет «паровозам» иного выхода, кроме жалоб на расписание и подкрученный спидометр. Как еще, скажите на милость, партийные лидеры смогут объяснить избирателям то, что они получили худший результат, чем предводимые ими организации? Ну а не допущенным до выборов «несистемщикам» и вовсе нечего терять.
«В случае массовых нарушений в ходе голосования нам придется выходить на акции протеста практически каждый день», — предупреждает лидер Левого фронта Сергей Удальцов. И что-то подсказывает, что угроза будет реализована вне зависимости от юридической чистоты улик. Да и сам Владимир Путин склонен описывать ситуацию в военных терминах: «Битва за Россию продолжается».
Пока боевые потенциалы «армий» примерно равны. Отсутствие у «болотных» админресурса вполне компенсируется их мобильностью. Государственную машину можно сравнить с допотопным танком: мощный, но ужасно неповоротливый. Митинги на Поклонной и в Лужниках, что и говорить, впечатляют. Но организация таких мероприятий требует немалых затрат времени, административной энергии и денежных средств. В ежедневном режиме их проводить невозможно, а скорость реакции определяет очень многое: пока до Москвы доплетется поезд с суровыми работягами из Нижнего Тагила, в столице может смениться политическая эпоха. Но при этом у лидеров Болотной нет единого командования, нет внятной стратегии и единого представления об эпохе, которую она хочет открыть взамен нынешней.
Ситуация патовая: к разрешению кризиса не ведут ни «болотная» тактика, ни действия власти. Так что же, выхода нет? Выход, конечно же, есть. Но ключи от него находятся в руках победителя президентских выборов. Читайте классиков: производительные силы угомонятся лишь тогда, когда установятся адекватные им производственные отношения. Маркс, правда, ошибался, утверждая, что единственным способом разрешения накопившихся противоречий является революционный. История знает множество других, более симпатичных примеров.
По особым поручениям / Политика и экономика / Профиль
По особым поручениям
/ Политика и экономика / Профиль
Как харизматик, трудоголик, державник и патриот Дмитрий Рогозин перешел из нападения в оборонку
В карьере Дмитрия Рогозина очередной взлет: после четырех лет работы в Брюсселе, где его долго будут помнить за яростный наступательный характер, Дмитрий Олегович перенесен на родную политическую почву. Вице-премьер, ответственный за ВПК, главный переговорщик по ПРО, лидер общественного объединения «Родина — Конгресс русских общин» на минувшей неделе назначен еще и зампредом президентского совета по делам казачества. Словом, теперь Рогозин — это наше везде!
Харизматик, способный зажечь толпу и обаять любого визави, трудоголик, державник и патриот снова оказался востребован на переднем крае. Сумеет ли бывший депутат и постпред, не сильно искушенный в кухне оборонных отраслей, разгрести ворох скандалов, интриг и проблем? Ведь Путин в своей недавней статье цели ставил нешуточные: «Не истощив, а умножив экономические силы страны, создать такую Армию, такой ОПК, которые способны обеспечить России суверенитет, уважение партнеров и прочный мир...»
Ясно одно. На всех своих многочисленных постах Рогозин будет вкалывать по 25 часов в сутки ровно до тех пор, пока не почувствует, что его в очередной раз пытаются вытеснить с политической сцены. И уж тогда берегись — взбрыкнет так, что мало не покажется. И не в силу склочного характера, а исключительно от ощущения невостребованности своей неуемной энергии. Так уж сложилось: Дмитрий Олегович больше любит себя в политике, нежели политику в себе.
Отличник
Говорят, природа на детях отдыхает. Но в семье Олега Константиновича Рогозина — генерал-лейтенанта, профессора, доктора технических наук, Героя Соцтруда — все вышло с точностью до наоборот: наследник радовал по всем статьям. Учебу (на отлично) во французской спецшколе совмещал с занятиями баскетболом и гандболом (мастер спорта), увлекался французской поэзией и даже переводил кое-что из Верлена.
Не захотел лишь продолжить военную династию. К слову, генеральские погоны, как говорят, встречались и у предков по материнской линии — в частности, у прапрадеда Николая Миткевича-Жолток, полицмейстера Первопрестольной.
Наш герой с младых ногтей имел тягу к публичности. И кто бы знал, что два этих несовместимых понятия — патриотизм и политический гламур на грани шоу — столь неразрывно сплетутся в его карьере!..
В девятом классе он поступил в Школу юного журналиста при журфаке МГУ, а в десятом подал документы на актерский факультет ВГИКа. Успешно прошел конкурс, но передумал: отнес документы на журфак. Общественником не был, охотно учился, играл в студенческом театре. На втором курсе обзавелся семьей, через год у молодой четы родился сын. Семейные хлопоты, впрочем, не помешали нашему герою получить диплом с отличием, причем защитить сразу две дипломные работы.
Вольнодумец
Путь выпускника лежал в Комитет молодежных организаций (КМО) СССР. Через три года он уже заведовал сектором. Блестящий старт аппаратной карьеры — скучной и рутинной, как и пристало совку. Но в воздухе уже витал ветер перемен, и Рогозин с легкостью поддался новым веяниям: сначала сдружился с членами клуба «Демократическая перестройка», а потом понял, что может сделать и кое-что свое. В январе 1990 года он стал учредителем, а затем и президентом Ассоциации молодых политических лидеров, известной как «Форум-90».
В августе 1990 года он покинул КМО, отказавшись вступать в КПСС. Выбор, казалось, был сделан. Но не таков Рогозин, чтобы быть, как все. Он уже познал всю сладость и драйв лидерской позиции и потому предложение либерального министра иностранных дел Андрея Козырева стать его замом отверг не колеблясь.
Куда просторнее ему было в политике внутренней. В августе 1991-го наш герой участвовал в защите Белого дома и даже выступил на митинге сразу после Бориса Ельцина, Руцкого и Шеварднадзе. Стоял среди журналистов столичного пресс-клуба, прямо за спиной у Эдуарда Амвросиевича. Когда тот закончил спич, кто-то неожиданно предложил выступить Рогозину. Тот мощно задвинул речугу: путч осудил, но призвал к сохранению СССР.
Партиец
Первое в жизни заявление о приеме в партию Рогозин написал в феврале 1991 года — в ныне забытую «карликовую» — и далее менял их, как перчатки, ища свою нишу сообразно представлениям о будущем для России и для себя.
Одним из самых долгоиграющих проектов стал Конгресс русских общин (КРО). Появились новые соратники: «левоватый» экономист Сергей Глазьев, вождь красных директоров Юрий Скоков и стремительно набиравший популярность Александр Лебедь. В президентскую кампанию 1996 года Рогозин, не щадя живота, работал на харизматичного генерала. Лебедь услуг не оценил и, став секретарем Совбеза, о соратнике благополучно забыл. Это было первым сильным политическим разочарованием Дмитрия Олеговича. Обиды он не простил. Позже, на выборах главы администрации Красноярского края, Рогозин столь же самоотверженно работал на основного соперника Лебедя, губернатора Валерия Зубова.
Заветный депутатский мандат Рогозин получил в марте 1997 года в итоге довыборов по Аннинскому избирательному округу Воронежской области. Арендовал в колхозе уазик и колесил с агитками по сельским клубам, сменив Brioni на потертую фуфайку.
