Как мне впоследствии сказали, таких дерзких разбоев не было в наших краях со времён бунтовщика Кондрашки Булавина.
Через несколько дней мне доложили, что на той стороне Волги у калмыцкого базара стоит мокшана, нагруженная добром с ограбленного каравана. И хозяин её продаёт товар калмыкам. Я немедленно велел мокшану задержать, а купца заковать в колодки и посадить в острог. При обыске на судне нашли шёлковые ткани, оружие, ковры и многие другие предметы, значившиеся в описи.
Вернувшись в присутствие, я послал за арестованным для допроса, и тут выяснилось, что купец в остроге удавился. В тот же вечер, осведомителя, донёсшего о мокшане, нашли у моих ворот мёртвым. А к воротам кинжалом была приколота бумага, на которой кровью убитого было выведено одно слово «остерегись». Жена моя после этого впала в бурную истерику. Едва успокоили.
Тогда я заподозрил, что кое-кто из тех, кому надлежит искоренять зло, либо из страха, либо из корысти оказывает злодеям содействие. Попытался выявить воровских пособников среди моих солдат и офицеров, но натолкнулся на глухое молчание. Даже под угрозой дыбы никто не сознался. Доверять я с тех пор никому не могу. Везде беспредел, воровство и измена.
Каюсь, Антон Мануилович, испугался. Не за себя, за Анну Прокопьевну, за Катюшу и Лизавету. Дознание по делу прекратил, атаману Галане и далее позволил творить его чёрные дела.
Потому то и обращаюсь к тебе за помощью. Пока зима да весна у нас спокойно. Разбойники по медвежьим углам сидят. А как только пойдут по Волге караваны Галаня опять за своё примется и чувствую пуще прежнего…».
Пока секретарь Девиера Афоний читал письмо, тот всё больше хмурился. Когда он закончил, генерал-полицмейстер произнёс:
— Что ты обо всём этом думаешь Афоня?
— Неплохо бы послать туда человечка, разузнать, что за Галаня такой. Чую, дело попахивает бунтом. Стенька Разин тоже поначалу купцов грабил, а потом народным заступником заделался и на Москву поход учинил. Коли прозеваем такое, Пётр Алексеевич с нас три шкуры сдерёт.
— Это он с меня сдерёт. Ты тут причём, — фыркнул Девиер.
В тот же день Антон Мануилович отправился в Летний дворец на доклад к государю. Тот только что вернулся из дома молдавского князя Дмитрия Кантемира и находился в дурном расположении духа, так как красавица княжна Мария, ссылаясь на недомогание, отказалась участвовать в развлечении царственного гостя и, несмотря на уговоры отца и молодой мачехи Настасьи Трубецкой, предпочла оставаться в своих покоях.
— Ну, докладывай, какие в моём Парадизе нынче случились происшествия, — велел государь, злобно зыркая исподлобья на генерал-полицмейстера.
Антон Мануилович принялся докладывать:
— В городе прошлым вечером произошло двойное смертоубийство на свадьбе у капитана Стата.
— Ай-ай-ай, — покачал головой государь. — Как же так? Рассказывай.
— На свадьбу были приглашены французские лекари Гарре и Гови, — начал Девиер. — Когда в самый разгар праздника они плясали со своими жёнами, в дом явились два офицера в изрядном подпитии. Увидев хорошеньких барышень, они вознамерились отнять их у мужей. Вышла ссора, во время которой офицер имя которого Бодон обнажил шпагу и проколол насквозь руку лекаря Гарре. В тоже время его товарищ Гови был ранен вторым офицером капитаном Саксом. Почувствовав рану, он зажал её пальцем и обратился было в бегство, но капитан погнался за ним и заставил вбежать опять в свадебную комнату, где он и упал без чувств подле своего товарища. Одержав победу, офицеры вновь принялись приставать к жёнам названных лекарей. Но гости, возмущённые бесчинством пропоиц, вооружились кто шпагой, кто стулом и выгнали тех из дома. Однако капитан Сакс и поручик Бодон, раздражённые данным им отпором, снова ворвались в дом и на глазах у всех гостей совершили убийство обоих лекарей. Пользуясь поднявшейся суматохой, оба убойца скрылись. Их сейчас ищут по всему Питербурху.
— Злодеев изловить, в колодки и на галеры! — грозно рявкнул государь, саданув по станку кулаком. И добавил уже тише. — Продолжай Антоша.
Девиер продолжил:
— Ночью, возле порта зарезали и ограбили англицкого капитана. Убиенного нашли в сточной канаве недалеко от аустерии Четырёх фрегатов. Капитан был раздет донага. На теле обнаружилось двенадцать колотых и резаных ран.
— Кто сиё злодейство совершил узнали?
— Пока нет гер Питер. Следствие ведёт капитан Плотников-Загорский. Малый он толковый, татя на чистую воду выведет.
— Да уж пусть постарается. Я лично прослежу. Ещё что?
— Это всё, не считая мелкого воровства и драк в кабаках.
Государь внимательно посмотрел на генерал-полицмейстера:
— Вижу по глазам, ты чего-то не договариваешь. Ну, давай, выкладывай, что собирался.
— К делам в Санкт-Питербурхе это не имеет никакого касательства. Мне пришло письмо от старинного приятеля стольника Дмитрия Бахметьева ныне воеводствующего в Саратове. Там завёлся некий казачий атаман, прозванием Галаня. Он сколотил большую ватагу и не даёт житья торговым людям, везущим товары по Волге.
Антон Мануилович подробно изложил суть дела, прибавив от себя, что деньги, вырученные от Макарьевской ярмарки, идут на строительство кораблей на Адмиралтейской верфи, и если Галаня распугает иноземных купцов, то это нанесёт немалый ущерб российскому флоту.
Знал хитрый царедворец, чем пронять государя, для которого флот был любимым детищем. Пётр Алексеевич немедленно принялся метать громы и молнии и строго настрого повелел атамана Галаньку и его казаков изловить, пытать на дыбе и казнить, подвесив на крюк за рёбра на плотах, которые затем пустить по Волге, дабы другим неповадно было за зипуном шастать.
— Пошлём в Астраханскую губернию толкового офицера с преображенцами?
Государь в раздумье почесал затылок и ответил:
— Нет, от этого толку не будет. Солдаты того атамана только спугнут и заставят затаиться. Лучше отправить тайного человека. Дадим ему бумагу, в которой будет велено чинам всякого звания, как статского, так и воинского, оказывать ему полное содействие в поимке воровских казаков.
— Некого мне послать гер Питер, — ответил Девиер. — Умных и расторопных людей в полицмейстерской канцелярии мало и все делами завалены по горло. Дураков же конечно хватает, да какой от них толк.
— Ну, уж подсуетись, поищи, — развёл руками государь.
Глава II
Моё детство. Я поступаю на службу в полицмейстерскую канцелярию. Дьяк Лука Мясоед и обиды причинённые им мне. Аникей Петрович Плотников-Загорский и как мы с ним ловили девиц-разбойниц. Антон Мануилович Девиер посылает меня на Волгу сыщиком. Аникей Петрович даёт рекомендацию.
