использовали.
Масштаб поражал: готовили сотни, тысячи бойцов. Стрельба, минно-взрывное дело, вождение, радио, шифрование… Автоматы, пистолеты, винтовки, пулеметы, гранатометы, минометы, ПТРК и даже ПЗРК. Инженерные заграждения, использование местности… ИРА образца восьмидесятого года, когда это всё только-только начиналось, и сегодняшняя были совершенно разными силами. Уж больно стремительно «партизаны» становились настоящей армией, пусть и с явным перекосом в «легкие» силы…
Шейн старался не думать, откуда у «ливийцев» на это десятки, если не сотни миллионов долларов и с чего их так интересует борьба народа Ирландии за правое дело. Все попытки что-то прояснить натыкались на глухую стену безразличия и отсутствие ответов. И, в конце концов, о'Брайен решил, что лезть в подробности не стоит.
Тем более что у него хватало собственных проблем: с каждым «выпуском» зуд во Временной ИРА на «повоевать» становился всё сильнее. Единственное, что пока помогало сдерживать ситуацию — это жесточайший ответ англичан на теракты 80-го года в Лондоне и в Белфасте. Тогда погибло несколько сотен английских солдат, ИРА показала силу… и англичане решили, что надо бы показать силу в ответ.
Действовали они вполне в своем стиле: бессудные расправы, комендантский час, массовые патрули на бронетехнике, натравливание лоялистов… Всё как всегда. Именно тогда, после потери почти шестидесяти бойцов, Шейн убедил Совет в том, что стратегия «смертельный удар» может принести больше, чем «тысяча едва наносимых порезов». И что пора воевать всерьёз — если они хотят что-то действительно изменить.
Так что Северная Ирландия временно перешла на ненасильственные формы сопротивления, и вот уже пару лет так и жила. Митинги, демонстрации, сидячие забастовки… И, конечно, тщательное фиксирование каждого эксцесса при разгонах всех эти мероприятий, с раздуванием слона даже из самой маленькой мухи. Порой Шейн от такого чувствовал себя грязно… Но «Erin go bragh» — и никаких компромиссов. Надо было ждать, ждать и готовиться.
Вот только сейчас, держа в руке размокающую под дождем газету, Шейн понял, что долго останавливать бойцов он больше не сможет. Он чувствовал ненависть в воздухе, чувствовал, как она черным покрывалом заползала в души, видел это в лицах и глазах людей.
Сассенах совершили страшную ошибку, сжигая трупы. Понятно, они хотели закрыть саму возможность продолжения расследования, но это их никак не оправдывало. В затухающий костер плеснули бензина — и в ближайшие недели всё могло бы и рвануть.
Другое дело, что к «смертельному удару» было почти всё готово. Даже самодельные ракеты для самодельного РСЗО и переоборудованные в некое подобие боевых машин Красной армии грузовики имелись в заметных количествах. Ещё один сюрприз, которого от ИРА никто не ждёт…
Но требовался повод: на чем, собственно, настаивали «ливийцы». Настоящий повод, который не выставит ИРА сборищем кровожадных мудаков. И что-то подсказывало Шейну, что у британцев за таким не заржавеет, особенно если учесть, сколько людей в ближайшее время будет митинговать. Достаточно одного идиота в английской форме, и прольётся кровь. Очень много крови.
О'Брайен задумался: он прекрасно понимал, что просто так англичане не уйдут. Они не могут проиграть «каким-то там повстанцам». Это просто невозможно — они нагонят в Ольстер двадцать, тридцать, пятьдесят тысяч солдат если понадобится, но не сдадутся… наверное. Хотя… Ведь Юг острова независимости всё же добиться сумел? Значит, возможно, и на севере получиться повторить.
Надо пробовать, потому что действовать иначе — это не делать ничего. А как такое возможно, когда эти подонки годами и столетиями унижают ирландцев? Причем порой вот так, как с захоронением: даже не особенно работая над фиговым листком, прикрывающим подобное непотребство?
— Лучше умереть стоя, чем жить на коленях, — прошептал Шейн. Поневоле вспомнилась Эми, его погибшая от английских рук первая любовь. Как бы она ко всему этому отнеслась?
Вряд ли спокойно — она была той еще оторвой, фанаткой справедливости… Она бы наверняка оказалась в рядах протестующих, и, высоковероятно, что и в рядах ИРА. А он бы точно пошел за ней. И, скорее всего, выпендриваясь, влетел бы: или в атаке на блокпост, или ещё где-нибудь.
Но случилось так, как случилось. Шейн оказался ответственным за вербовку и подготовку фактически новой ИРА. И, спасибо «ливийцам», достиг немалого в этом успеха. Одних только подготовленных снайперских расчетов у повстанческой армии имелось уже несколько сотен. Причем готовили их долго, нудно, упорно, с огромным количеством патронов, уходящих на тренировки. Тысячи и тысячи выстрелов — имелось немаленькое подозрение, что именно на метких стрелков и будет сделана ставка во время восстания. Хотя не только, конечно…
О'Брайену было невдомек, что Эскобар замахивался на крупнейшую диверсионную операцию в истории, сравнимую с действиями немецкого Бранденбурга в июне сорок первого, помноженную на израильскую операцию в Иране восемьдесят лет спустя. Пабло планировал вызвать в Британии настоящие хаос, ужас и панику — и попробовать сыграть на этом максимально, совместив с войной за Фолкленды.
Провокации против англичан — и ирландцев тоже, если честно — Пабло применял более чем активно. «Белфастской ямой» он гордился особенно. А ещё больше он гордился тем, что на Зеленом острове до сих пор не обнаружили второе подобное захоронение, аккуратно сооруженное вот уже почти как год назад в окрестностях Дерри. Да и решение о закрытии дела и кремации… скажем так, отдельные должностные лица были просто-напросто куплены от лица «лоялистов», а сдать назад… правительство Тэтчер на такое не пошло бы никогда, особенно после публичного требования ИРА открыть расследование заново.
В сумме этого более чем хватало, чтобы уровень взаимной ненависти и нетерпимости повышался ударными темпами. Учитывая заглохшую активность Временной ИРА, вот уже больше года не устраивавшей никаких громких боевых акций и официально заявлявшей, что даёт последний шанс политическому урегулированию, британцы не понимали, в какую паутину влезают, жестко отвечая на «мирные» акции ирландцев, требующих референдума.
Вообще, Пабло — его сербская часть — испытывал отдельное удовольствие, применяя против Великобритании куски из методички Шарпа про ненасильственное сопротивление. Так-то к концу первой четверти двадцать первого века уже мало кто помнил, что первой настоящей жертвой этих подходов стала Сербия в самом конце 90-х… Грузия, Киргизия, Украина — они случились уже позже.
Сейчас в газетах всего мира британцы активно выставляли себя последними негодяями, избивающими детей и женщин. Наиболее важным этот образ казался в американских газетах, особенно всяких локальных-местных, где заказные статьи размещались за удивительно небольшую сумму вечнозеленой валюты.
И теперь, всего-то после года с небольшим обработки, в том же Бостоне ирландская община всё более и более активно возмущалась в сторону Соединенного Королевства. И не только в Бостоне: Пабло активно работал над пропагандой
