Его Любовь, мы удалились, отвернулись от Него. И тогда Бог пришел и стал одним из нас, чтобы вернуть нас к Себе, чтобы нас спасти. Его единственный Сын стал человеком. Хорошо, до этого момента еще хотя бы можно было следовать за этой мыслью, попробовать угадать, кем же Он стал на нашей земле, как Он здесь проповедовал, учил, пытался нас обратить, научить нас любить, любить Его Отца, нашего Творца, научить нас любить друг друга, ну, хотя попытку эту вряд ли можно признать удавшейся. Но тут мы подходим к самой сердцевине тайны, к чему-то вовсе неслыханному, абсурдному, к чему-то, вступающему в полное противоречие с тем, что вроде бы должно было быть: ради нашего спасения Сын добровольно пошел на мучение и был казнен, как последний преступник.
Это уже какая-то совсем сумасшедшая история. Зачем странный Сын Божий выбрал такой странный способ? Если бы нам удалось это понять, то, возможно, у нас появился бы ключ к разгадке смысла нашего существование на этой земле. Как в волшебных сказках, возможно, ключ этот откроет дверку, а за дверкой мы узнаем, почему мы так далеки от Бога и что нужно сделать, чтобы обрести Жизнь и Любовь Бога.
Церковь вроде бы нашла причину этой ошеломляющей нас смерти Сына Божьего, ставшего одним из нас. Она вроде бы разработала на этот счет целую теорию, в которую сама верила и которую проповедовала более 2000 лет. Но вот какое-то время назад она вдруг обнаружила, что эта теория сомнительна и бездоказательна. И тогда она застыла в недоумении, какой же смысл тогда у Страстей Христовых, и с этим недоумением и связан кризис церкви. В этой книге я хочу вам показать, что западная церковь просто взяла не тот ключ, что она не поняла до конца смысл этой странной смерти, но что это еще не повод не доверять свидетельствам апостолов. Есть другой ключ, другая традиция, внутри той же самой церкви, и она позволит нам понять подлинный смысл Страстей Христовых, страдания и смерти Сына Божия[2]. Но дело в том, что ключ этот был, и правда, хорошенько запрятан, искать его пришлось в самых глубинах человеческих сердец, в тайне их жизни, потому что жизнь каждого из нас — уже тайна сама по себе.
Отправимся же на поиски, пойдем медленно, шаг за шагом. Начнем с разговора о кризисе церкви, чтобы вы поняли, что уже невозможно удовлетвориться тем, чтобы просто стряхнуть вековую пыль, усовершенствовать церковную администрацию или вернуться к старым теориям, лишь слегка их подновив в угоду современным краснобаям, или к красивым обрядам в прекрасных облачениях. Уже невозможно…
Глава 1
Кризис Церкви
Церковь, та самая, которую многие из нас знали и любили, у нас во Франции исчезает почти на глазах и вот-вот исчезнет совсем. Вы и сами это заметили. Она все больше и больше раскалывается на два непримиримых течения, причем каждое из них лишь наполовину хранит верность требованиям Евангелия.
С одной стороны, мы видим тех, кто продолжает глубоко и убежденно верить в великие тайны вероучения: в тайну Боговоплощения, явленную во Христе, в тайну Троицы, в тайну Евхаристии и т. д. Христиане, примыкающие к этому направлению, верят в подлинность общения со Христом, с Богородицей и другими святыми. Они верят в ангелов и чудеса. И я глубоко убежден, что в этом они совершенно правы. Но при этом, к сожалению, они проявляют такую нравственную суровость, которая часто вообще ничего общего не имеет с Евангелием, скорее, напоминает психоанализ и из поколения в поколение наносит людям психологический ущерб. Это направление абсолютно предано всем указам, исходящим из Рима. Они вполне соответствуют линии Бенедикта XVI-го, не только его богословию, но и морали. Но бывают и тут настоящие христиане, такие как аббат Пьер или сестра Эммануэль, которые, несколько дистанцировавшись от Рима, пытались свидетельствовать о Божией Любви.
Другое направление сумело понять, что верность воле Божией и Христу вовсе не подразумевает обязательной зацикленности на священстве и целибате, нетерпимости к повторным бракам во всех без исключения случаях, абсолютного запрета на противозачаточные средства, немилосердного осуждения человеческих слабостей и т. д. Но, к сожалению, представители этого течения очень часто позволяют себе пересматривать все великие тайны веры, лишая их при этом самой их сути, отрицают присутствие и действие Бога в этом мире, не верят в возможность общения со святыми, в чудеса, вообще не верят в сверхъестественное… К этому направлению принадлежит большинство богословов, профессоров семинарий и католических институтов, наставников, воспитывающих послушников и семинаристов… И тут тоже Рим встает на защиту веры против этих богословов. Мне даже кажется, что у нас не очень-то осмеливаются публиковать рассуждения и идеи сторонников этого революционного богословия. Но при этом их мнения уже довольно широко распространились, и сторонниками этого течения являются большинство священников, даже если они и не рискуют публично признаваться в своих взглядах.
Конечно, речь здесь идет не о двух гомогенных блоках. Внутри каждого из обоих течений мы найдем целый спектр оттенков, и взгляды рознятся от одного богослова к другому. Но в целом, мне кажется, налицо действительно драматическое состояние современной церкви, тот факт, что люди все больше и больше из нее уходят. Я очень надеюсь, что своим анализом вовсе не подстрекаю тех, кто еще внутри, тут же все бросить, и веру, и церковь. Нет, мне хотелось бы, наоборот, помочь людям лучше понять все происходящее не на поверхности, а на глубине, объяснить то, что, как правило, никто им не объясняет.
Верующие обычно не анализируют подробности сложившейся ситуации, но при этом чувствуют, пусть смутно, все внутренние нестроения, замешательство клира, когда старые священники продолжают отстаивать веру своей юности, даже если она давно уже стала достоянием прошлого, а «молодые» утешают свою паству напоминаниями о том, что сами-то они «переросли свою Манту»[3] и во все эти древности уже давно не верят. Но хуже всего появившиеся с недавнего времени совсем еще юные священники, отличающиеся узколобым фундаментализмом и недалеким морализмом. Будущее церкви, конечно, на за ними.
Результат предсказуем: церкви опустели. Большинство французов этого даже не заметили, поскольку сами-то они в эти церкви ни ногой, разве что зайдут иногда на официальные торжества, на свадьбу или похороны, когда собирается множество народы — по большей части, правда, из вежливости или светских манер, а не по убеждениям. И тогда, конечно, на таких торжествах церкви ненадолго наполняются народом. Но даже не вздумайте предлагать этим людям действительно принять
