Глава 1
Основные задачи операции «Праздничный транзит»
Ввод и легализация агента «Варвар».
Вербовка объекта «Най».
Испытание транспортных контейнеров.
Сроки (по отсчету «Кальки»): 8.03.1943–13.03.1943.
Точка воздействия: правый фланг Воронежского фронта, 3-я танковая армия.
Маршрут оперативной группы: с. Артюховка – г. Мерефа – г. Харьков.
Непосредственное взаимодействие с частями Советской Армии: 179-я отбр[3], 17-я сбр[4] НКВД.
Расчет привлеченных сил и средств собственно отдела «К».
Агент, командир группы (I и II фазы) – капитан Ковтухин Сергей Вячеславович (псевдоним – Варварин Сергей Вячеславович).
Инструктор по вводу и координации, и.о. командира группы (III фаза) – ст. сержант Мезина Екатерина Георгиевна.
Специалист-переводчик – ?
Переброска осуществляется средствами стационарного центра координации «Фрунзе-1». Старший расчетной группы – ст. лейтенант Филиков А. Р.
* * *
Из докладной записки начальника отдела «К» ГлРУ майора Варшавина А.А.
«Невзирая на неоднократные требования, список кандидатур специалистов-переводчиков для откомандирования в распоряжение отдела до сих пор не представлен. Обращаю ваше внимание на то, что комплектация отдела по остаточному принципу ведет к крайне негативным последствиям…»
Резолюция зам. начальника ГлРУ:
«План мероприятия одобряю. Подготовку операции форсировать. Предоставить штатного переводчика отдел кадров пока не может. Специалиста с запрошенными биометрическими данными в распоряжении управления не имеется. Думайте».
* * *
– У вас три «недопуска», Земляков. Сегодня 3 февраля. Вы прекрасно осведомлены о порядке отчисления, и не вижу причин делать именно для вас исключение.
– Лидия Алексеевна, так я же болел!
– Справку я вижу. Из ее содержания следует, что вы неделю обследовались в платной клинике. Очень мило с вашей стороны так вовремя озаботиться собственным здоровьем. Признаюсь, мне недоступна логика вашего мышления, Земляков. Но раз вы до сих пор сохраняли олимпийское спокойствие, вероятно, у вас имеются на то веские основания. Всего наилучшего, Евгений Романович. Если сочтете нужным продолжить получение высшего образования – в следующем учебном году милости прошу. Восстановитесь.
– Но меня же в армию!…
– Боже, какой неподдельный ужас в голосе. Вы же мужчина, Евгений. Отслужите, отдадите свой гражданский долг, поумнеете и вернетесь. Пора прощаться с растительно-инфантильным существованием. Вы же давно не подросток, Земляков. Кстати, я отлично помню вашу курсовую. Вы подавали надежды. Всего хорошего, Евгений. Не забудьте зайти в канцелярию.
Через пять минут Женька стоял на лестнице с прозрачным файлом в руках. Справка об отсутствии задолженностей, диплом о неполном высшем образовании, еще какая-то никчемная бумажка.
Вот это обломище! Рухнул Евгений Романович Земляков. Ниже плинтуса загнали. Ну ни хера себе. Говорил отец: «Тебе до бакалавра, как до Луны». Накаркал. Или он эту проверочку и устроил?
Земляков-старший был суров. Просто «совок» задеревеневший, если говорить честно. Имеет отец привычку упереться рогом и ни на какие разумные доводы не реагировать. К счастью, уже пять лет как с мамхен в разводе, посему надзор за старшим отпрыском ослабил. Хотя нет, вряд ли отец на такую провокацию сподобится. Не до того ему сейчас.
Женька спустился в гардероб. На лестнице пришлось пережидать поток второкурсников, спешащих на информатику.
На улице было холодно. Женька повыше застегнул куртку и обернулся, в замешательстве глядя на старинные колонны. Блин, ситуация. Ведь отчислили. Взяли и отчислили. Ну, облом. Не бывает ведь так внезапно. А как же призывы одуматься, как же «стодесятое последнее предупреждение»? Ведь не хуже других учился. Ну, «хвосты», кто без них? Наваждение какое-то. Ведь еще перед праздниками Лильхен Михайловна призывала группу прислушаться к безупречному произношению «коренного венца Землякова».
Женька продолжал тупо пялиться на фасад МЛУ[5]. За спиной тупо урчала плотно забитая, стоящая в пробке Остоженка.
Быть не может. Розыгрыш какой-то идиотский. За что отчислять? Да эти «хвосты» в три дня сдать можно. Да даже если и отчислили… Ну и идите со своей фонетикой и смакованием своеобразий бургенландского диалекта. Сейчас главное – от армии окончательно откосить, а с работой проблем не будет. Например, к Борису можно пойти. Конечно, не айс по восемь часов в офисе горбатиться, но что поделаешь? У него в конторе и раньше подрабатывал, там за нотариальные переводы платили неплохо. На первое время сойдет… Нет, ну и обломище…
Рука замерзла, и Женька принялся запихивать файл с мерзостными справками в портфельчик. Щегольская кожа портфеля на морозе закрываться никак не желала.
– Вы о колено обоприте, – посоветовал кто-то из прохожих.
– Не премину, – пробурчал Женька. – Сейчас еще кирпичик, и в реку все это делопроизводство.
– Боюсь вас разочаровать, но там ледок. Довольно толстый.
– Вы, случаем, не из ледокольного пароходства? – поинтересовался Женька, наконец справляясь с упрямым замочком.
– Нет, я из другого ведомства.
Женька поднял глаза, – перед ним стоял сухощавый офицер в зеленоватой военной шинели. На плечах погоны, на каждом по звезде. Полковник, что ли? Мучений с военной кафедрой Женька счастливо избежал, посему мог разве что морского волка, облепленного якорями, от сухопутного «сапога» отличить.
Сердце екнуло.
– Я про утопление портфеля пошутил, – вежливо объяснил Женька. – Я экологию уважаю. К тому же хороший девайс. Свиная кожа. Из Магдебурга привезли.
– Неужели из самой Саксонии? – не менее вежливо поразился офицер. – Там, говорят, ныне тоже прохладно.
– Так ведь глобальное потепление, – сказал Женька и быстренько развернулся в сторону метро.
– Молодой человек, – окликнул назойливый офицер. – Это случайно не Остоженка, 38? Это ведь Лингвистический университет?
– Кажется, да. Впрочем, я не совсем в курсе, – буркнул Женька.
– Постойте, а вы сами случайно не Евгением Романовичем Земляковым будете? – оживился офицер.
– Я?! – Женька вскинул брови. – Валькирьев моя фамилия. В Малой Вальхаловке проживаю. Вот приехал с ребятами столицу посмотреть.
– Странно. Очень вы на гражданина Землякова похожи. Вот у меня фото имеется. И повесточка данному гражданину, – офицер полез за борт шинели. – Куда же вы, Валькирьев?
Женька наддал ходу. Иногда интеллигентному человеку стоит отринуть предрассудки и понадеяться исключительно на собственные, природой данные ноги. Сейчас в переулок нырнуть – и пусть ищут. Домой, пожалуй, нельзя. У Ирэн придется пожить…
На повороте Женька с маху врезался в девушку. Девица, как ни странно, на ногах устояла, а отставной студент, выронив портфельчик, отлетел к стене дома.
– Что это за побегушки идиотские?! – возмутилась молодая особа. – Абонемент в фитнес-центр потерял, метросексуал буйный?
– Прости, опаздываю, – Женька подхватил оказавшийся под водосточной трубой портфельчик.
– Что значит «прости»? – возмутилась незнакомка. – Не чувствую искреннего раскаяния.
– В следующий раз, – пообещал Женька. – Чашечка кофе, эклер и лирика Гейне в аранжировке позапрошлого века.
– Куртуазно, – одобрила девица. – Только ноги раньше времени не переломай.
Она была ничего. Светловолосая, стриженая – капюшон короткой, цвета хаки «аляски», несмотря на мороз, откинут. Глаза большущие, зеленые, выразительные. Стройная, и даже весьма, хотя и без всяких каблуков. Вот только рост… излишне спортивный. Едва ли ниже самого Женьки.
Мелькнула мысль взять телефончик, но обстановка явно не располагала.
– Извини, опаздываю жутко, – Женька шмыгнул за угол, но неведомая сила рванула назад, затрещал ворот, и бывший студент крепко впечатался грудью в стену.
– Ты чего?! – Женька изумленно рванулся, пытаясь освободить ворот, но только оцарапал о стену щеку.
– Уже опоздал, гражданин Земляков, – зловеще пояснила зеленоглазая. – Не трепыхайся, руку сломаю.
– Пусти! – Женька попытался выпутаться из куртки, но кисть руки зажали железно. – Больно!
– Ролевые игры, – зеленоглазая улыбнулась приостановившимся прохожим. – Хотите поучаствовать?
– Извращенцы, – пробурчала дама в возрасте, на всякий случай заслоняясь сумочкой.
– Мы такие, – радостно согласилась девица. – Что делать, тлетворное влияние Запада, – она подмигнула двум таджикам в оранжевых жилетах – труженики коммунального хозяйства поспешно ускорили шаг.
Дергаться у Женьки сил уже не было – при малейшей попытке пошевелиться гадская девка слегка нажимала на кисть, и тупая боль прохватывала руку до плеча.
– Катерина, прекрати призывника калечить, – рядом остановился давешний офицер, поправил фуражку. – Пусти, говорю. Перепугала парня. И в машину садитесь. Устроили бесплатный цирк.
