– Катерина, прекрати призывника калечить, – рядом остановился давешний офицер, поправил фуражку. – Пусти, говорю. Перепугала парня. И в машину садитесь. Устроили бесплатный цирк.
Потрепанная «девятка» стояла в двух шагах. Руку Женьке вроде бы отпустили, но у недавнего студента от боли слезы выступили. Смаргивая, упал на сиденье, следом блондинка-садистка зашвырнула портфельчик, едва нос не разбила.
– Спокойнее, Катерина, – разозлился офицер, усаживаясь за руль.
– Куда уж спокойнее? – пробурчала девица. – Я его чуть придержала. Да и на хрена он нам такой? Бегает паршиво, предсказуем, как синяя уличная кабинка. Разве что вежливый.
– Ну, еще он твой родственник. Валькирьев из Вальхаловки.
Девица, садясь рядом с Женькой, хмыкнула:
– Тогда конечно.
Женька отодвинулся к двери:
– Ну ты и сука.
– О, да он и взрослые слова знает, – удивилась девица.
– Предлагаю прекратить никчемные препирательства, – офицер завел двигатель. – Гражданин Земляков Евгений Романович, официально уведомляю, что вы призываетесь для выполнения своего гражданского долга по защите Родины. В соответствии с дополнением к Федеральному закону № 56Ф66. Будьте любезны получить повестку и расписаться.
– Нигде я расписываться не собираюсь, – сжав зубы, сообщил Женька. – Вы права не имеете людей на улицах хватать.
– Кто тебя хватал? – морщась, поинтересовалась девица. – Сам на меня налетел. Хулиган. Потом еще и в машину шмыгнул. Желаешь в армии от уголовной ответственности скрыться?
– Что я такого сделал?
– Статья 213. Деяние, сопровождающееся вопиющим неуважением к мирным прохожим.
– Кого я не уважал?!
– Еще злостное уклонение от воинской службы, статья 328-я, – заметил офицер. – Вам, Земляков, сколько повесток выписывали? Годами за вами военкомат бегает. Не стыдно?
– Лучше уж хулиганство пришейте, – в ужасе пробормотал Женька. – Там хоть условно дадут.
– Вот дебил, – девица отвернулась к окну.
В молчании свернули на Крымский мост. Женька посмотрел на блеклые фермы парковых аттракционов и с тоской понял, что на каток сегодня идти не придется. Надо бы Ирэн эсэмэску скинуть.
– Гражданин полковник, а вы куда меня везете?
Девица покосилась с изумлением, офицер тоже обернулся:
– Это я «полковник»?
– Не знаю, – злобно сказал Женька. – Я в ваших звездочках не разбираюсь. Я гуманитарий. Служить не готов ни по психическому, ни по физическому состоянию здоровья.
– Однозначно – дебил, – прокомментировала девица.
– Да, умственно отсталый, – с готовностью согласился Женька. – Я нашей армии только мешать буду. Слушайте, если нужна некоторая материальная компенсация, то я готов. Только домой давайте заедем.
– Домой мы к вам заедем, – пообещал офицер. – Попрощаетесь с матерью. А намеков на взятки, будем считать, мы не слышали. Не тот случай, гражданин Земляков. И вообще, расслабьтесь. Поздно суетиться. На ближайший год Министерство обороны полностью обеспечит вас всем необходимым, включая желания и волнения. И не смотрите с таким отчаянием. В армии люди живут, служат, выполняют свой долг. И некоторым там даже нравится.
Завернули во двор дома. Никто ничего у Женьки спрашивать не собирался, – видимо, отлично знали, где прописан.
«Девятка» остановилась:
– Так, Земляков, – у вас двадцать минут. Попрощайтесь, возьмите зубную щетку и прочие предметы личной гигиены. Служить будете преимущественно в Москве, по гражданской специальности. Так что озадачиваться валенками и запасом сгущенки не стоит. Все получите на месте. Идите. Ровно двадцать минут.
– Я буду жаловаться.
– Ваше право. Вы человек образованный, телефоны Комитета солдатских матерей, приемной президента и райвоенкомата наверняка имеете. Меня зовут майор Варшавин Александр Александрович. Майор – это такое воинское звание. Впрочем, в военкомате в курсе. И насчет звания, и насчет того, что я вас забираю. Идите.
– Земляков, время пошло! – рявкнула девица. – Папку не забудь. Вот выйдешь в генералы, тогда свинячьей кожей будешь щеголять. Да, если есть мысль запереться в квартире, – эта мысль однозначно глупая. Сгноим в стройбате или где-нибудь на таежной свиноферме. Вот если пожелаешь по пожарной лестнице улизнуть – иное дело. Охотно понаблюдаем.
– Катерина, не провоцируй призывника. Крыша сейчас скользкая – сорвется парень в два счета. И вообще, товарищ Земляков – человек сознательный и честный. В глубине души.
Лифт привычно встряхнуло, и Женька вышел на широкую лестничную площадку. Машинально достал ключи. В голове был полный сумбур.
– Ой, Жень, хорошо, что пораньше пришел, – мама в уютном бархатном халатике возникла из кухни. – Супчик еще теплый. Твой любимый, сырный.
Женька обессиленно сел под вешалку:
– Мам, меня в армию загребают.
– Как? Уже? А университет?
– Выперли.
– Женечка, да что ты такое натворил?!
Позвонил Игорю – тот был где-то за городом. Удивился, обещал помочь. Дня через три, в крайнем случае через неделю. У Иосифа Андреевича телефон оказался отключен. Женька яростно потер взмокшее лицо и набрал номер отца.
– Забирают? Что ж, это то, что тебе нужно. Поздравляю.
– Пап, не издевайся. Я там не выдержу. Сдохну ведь.
– Не сдохнешь. Станешь мужчиной. Я вечером подъеду, поговорим.
– Они внизу. Десять минут мне осталось. Пап, сделай что-нибудь. Я тебя прошу. По-настоящему прошу.
Отец помолчал:
– Жень, по-настоящему помочь я уже не успею. Нужно было с пяти лет тебя за загривок ежедневно трясти. Извини, что пожалел. Успеха тебе. Осмотришься, напиши или позвони. Мы будем волноваться…
В Нескучном саду выгуливали собак. Неспешно бродили холеные псы и их спортивные, подтянутые, в горнолыжных комбинезонах, хозяева. Вид с пятого этажа открывался замечательный. Женька на миг прислонился лбом к холодному стеклу. Вот и все, кончилась жизнь. Хоть выбрасывайся. Нет, рано отчаиваться. Если и вправду в Москве оставят служить, может, комиссоваться удастся. Игорь поможет.
Мама суетилась на кухне. Провизию готовила. Сказал же, чтобы ничего не собирала.
Звякнул дверной звонок. Сволочи – секунда в секунду.
– Женечка, ты готов? Неудобно людей ждать заставлять.
– Мам, не открывай, – прошептал Женька в холодное стекло.
Не услышала, лязгнул замок.
– Здравствуйте, как наш новобранец? Окончательно мужество не растерял? – майор улыбался.
– Здравствуйте, здравствуйте! Загляните хоть на минутку. Все так внезапно… – жалко суетилась мама.
– Сейчас все в этом мире жутко мобильно, – веско заявила светловолосая стерва. – Вооруженные силы обязаны соответствовать требованиям времени.
– Конечно, конечно! А вы, извините?…
– Старший сержант Мезина, – представилась садистка. – Сегодня выходная, но привлечена, чтобы, так сказать, не слишком пугать погонами вашего призывника.
– Вы, наверное, из пресс-службы? – догадалась мама.
– Практически угадали, – сержант-девица ослепительно улыбнулась. – Ну, готов ваш сын взглянуть жизни в лицо?
– Наверное, – мама жалобно глянула на молчащего Женьку. – Ты только не волнуйся, ладно?
– Волнение в такой момент вполне понятно и простительно, – заметил майор. – Новая жизнь у человека начинается. А вот для опасений почвы нет. Специальность у Евгения Романовича нужная, редкая. Будет служить в Москве, если, конечно, не напишет рапорт о переводе в более интересные и экзотические места. Так, знаете ли, тоже случается. Собственно, месяца через два Евгений может рассчитывать и на увольнительную. Раньше, извините, никак не получится. Карантин, курс молодого бойца, введение в реалии современной службы – сами понимаете.
– Конечно-конечно. Вы уж присмотрите за ним, пожалуйста.
– Непременно, – заверила сержантша. – Под нашей опекой будет. Дисциплина серьезная, но без всякой там дедовщины. Уж можете поверить. Прошу, товарищ Земляков, – транспорт ждет…
* * *
Стойло скотское. Два стола, взгроможденные друг на друга, занимали едва ли не треть комнатушки. Рядом с трудом умещалась койка с ватным полосатым матрацем, стол, компьютерное кресло и обшарпанная табуретка. У двери торчала металлическая вешалка и шкаф, набитый старыми папками-скоросшивателями. На окне, полузакрытом столами, красовались решетка, покрашенная в белый цвет, и кубики датчиков сигнализации.
Камера заключения.
Опомниться Женька так и не успел. До места службы ехали меньше получаса – Третье кольцо было свободно, сразу свернули на Комсомольский. Ворота с закрашенной жестяной звездой. Дежурный с красной повязкой на рукаве. Коридорчик проходной. Казарма, рядом двухэтажное, зачуханного вида здание. Электронный замок, еще один коридор…
Жить здесь нельзя. Здесь из вещей-то только здоровенный новенький монитор. Правда, ни к чему не подключенный – провода валялись на полу, рядом с «фильтром-пилотом». Жутковато светится красный глазок индикатора напряжения.
