чего всех случайных зрителей сразу же как ветром сдуло, видимо ее авторитет здесь был непререкаем. Да и по внешности эта женщина-воспитатель выглядела весьма внушительно: высокая, рослая, со стальным взглядом. Как и те странные дети за окном, она очень долго и пристально рассматривала меня. А я сразу же подумал, что эта женщина воспитатель чем-то напоминает мне Бабу Ягу из одной старой детской сказки. Она была даже одета схоже – в длинную черную юбку и коричневую толстую вязаную кофту с высоким воротником. А ее лицо – худое, вытянутое, с большими впалыми глазами и длинным, прямым носом. Воспитатель не представилась мне, видимо считая это ниже своего достоинства. После некоторой паузы, она строго сказала:
– Вы знаете, я сейчас сходила к нему, он еще завтракает. А пока давайте еще раз посмотрим все ваши документы. Для этого пройдемте со мной наверх в мой кабинет.
В ответ на это, я попытался как-то не очень убедительно отказаться, ответив:
– А что там смотреть. Вы же все уже видели.
На строгую женщину-воспитателя мои слова по-видимому не произвела особого впечатления, поэтому она, не говоря ни слова, повернулась ко мне спиной и пошла к лестнице, ведущей на второй этаж. А мне ничего не оставалось как только последовать за ней. Внутри меня уже тлело глухое раздражение, но я все еще пытался оставаться вежливым насколько можно. При этом я понимал, что без скандала теперь уже наверное не обойтись. Мы поднялись по большой широкой лестнице на второй этаж здания, затем прошли по какому-то длинному коридору и вскоре оказались в небольшом кабинете, по-видимому служившим в этом приюте чем-то вроде учительской. На пути сюда женщина-воспитатель несколько раз повторяла мне свои вопросы про то, есть ли у меня все требуемые разрешения, кроме того пыталась выпытать кто я такой и где работаю. А я чаще отмалчивался или бормотал что-то невнятное вроде: «Родственник, разрешили, так надо в общем». В кабинете, строгая женщина-воспитатель снова попыталась начать свой допрос, словно изображая следователя, но теперь я уже не смог сдержаться. После нескольких минут взаимного «трахания» мозгов, я раздраженно произнес ей: «Послушайте, ведь я уже показывал вам все нужные вам документы, в них подробно прописано кто я и зачем». Сказав это, я осекся, ожидая услышать в ответ волну гнева и раздражения, но ничего не последовало. Скорее всего женщина-воспитатель не решилась на это, толком не разобравшись, кто я такой. Если честно, то моя внешность действительно была весьма странной и необычной для этого места. Мой возраст слегка за 30, но выгляжу я моложе, рост выше среднего, спортивного телосложения, но уже слегка заплывший офисным жирком. Для солидности я напялил на себя темно-синий пиджак от своего самого дорого костюма, а под него одел белую рубашку, но без галстука. Все это выглядело немного нелепо в сочетании с потертыми синими джинсами и давно не мытыми белыми кроссовками. Кроме того, в отличии от большей части приходящих в это место людей, мое лицо выражало не жалкую покорность и заискивание, а некоторую наглость и даже надменность, необходимую для тех случаев, когда важный человек приехал получить свое, пусть даже и не совсем по праву. К тому же приехал я сюда на довольно дорогом микроавтобусе с водителем. Надеюсь пока еще никто не заметил наклейки с надписью «Аренда» на заднем стекле. Возможно все здесь думают, что это моя личная машина и водитель. Да и вообще, все происходящее здесь, в данный момент было неслыханно для этого места: какой-то странный человек «с улицы» забирает из приюта ребенка, да еще и официально, со всеми разрешениями и согласованиями, без каких-либо предварительных встреч, уговоров , запросов, расспросов. У большинства обычных людей на это уходят если не годы, то как минимум месяцы, плюс куча бумажной волокиты, ожиданий, нервов и самое главное денег. Конечно, я тоже прошел свой тернистый путь и не свалился сюда как снег на голову. В моем случае все было заранее решено и дата моего появления здесь и то что я приеду сюда для того, чтобы забрать одного из отправленных сюда «доживать» обитателей. Эта женщина-воспитатель ни за что бы не стала ничего для меня делать, если бы не звонок и указание свыше от местного отдела опеки. Они позвонили ей заранее и обо всем рассказали еще до моего прихода, иначе мне бы даже ворота на входе этого приюта не открыли. Тем не менее женщина-воспитатель продолжала упорно делать вид, что ей нужно ускориться, а для этого от меня требуется «инициатива». Я может быть и рад был бы ей хоть что-то предложить, но денег с собой у меня оставалось только на то, чтобы рассчитаться за такси. Еще некоторое время воспитатель тянула время, с задумчивым видом говорила, что в документах что-то не так, потом куда-то звонила, вернее снимала трубку и пыталась набирать какие-то номера, в итоге, поняв что от меня она ничего не получит, посмотрела на меня взглядом полным презрения и разочарованно произнесла: «Хорошо, пройдемте за мной в другое крыло здания».
Мы спустились по широкой лестнице обратно на первый этаж здания, затем прошли через какую-то дверь и долго шли по какому-то длинному, вытянутому коридору. Стены этого места были окрашены ужасной, но теперь уже желтого цвета, краской. Сквозь широкие окна, расположенные с правой стороны коридора, лучи яркого солнца, падая на противоположную стену, отражались от нее, делая путь через это место похожим на дорогу в лучший мир. Воспитательница, широко шагая, быстро и молча шла впереди меня, а я плелся позади нее, стараясь особо не смотреть по сторонам. Я до ужаса боялся того, что на своем пути я встречу кого-нибудь из других служащих этого места, и тогда этот человек заглянет в мои глаза, а затем злобно скажет: «Ага, да ведь это же он, я узнаю тебя тварь». Услышав это, я конечно же не выдержу и буду вынужден с позором сбежать из этого места, закрыв свое лицо руками, а все приютские дети со свистом и криками будут гнать меня до самой ограды. Вот поэтому, я шел, наклонив свою голову как можно ниже, смотря только себе под ноги. По пути мне к счастью почти никто не встретился, разве что местная пожилая уборщица, которая куда-то тащила большое, тяжелое ведро с водой. На меня она даже внимания не обратила, только что-то сердито бормотала себе под нос. Наконец, я и женщина-воспитатель дошли до конца коридора. Здесь мы оказались в небольшом прямоугольное помещении, похожим на тамбур, с квадратным
