Лицо Стивена Керкленда мучительно скривилось. Что, если его друга Джеффри Каннингема постигла такая же участь? — подумал он. Неожиданно Стивен улыбнулся, так как из проулка выскочили какие-то люди. Они набросились на солдат в красных плащах, повалили их на землю, а затем, подхватив арестанта, скрылись в ближайшем переулке. Солдаты поднялись на ноги и решили было преследовать беглецов, но затем один из них остановился и, передумав, огорченно покачал головой. Оба подняли свои мушкеты и неохотно побрели назад, в расположение своей части. Когда они, грязные и расстроенные, шлепали по лужам мимо Стивена, он услышал их ворчание: лучше получить нагоняй от офицера, чем гоняться за бунтовщиками под проливным дождем.
Стивен проследил, пока красные плащи не исчезли за углом, и только после этого продолжил путь. Через несколько минут он добрался до цели — красивого двухэтажного кирпичного дома во фламандском стиле.
На его решительный стук дверь открыл высокий чернокожий мажордом с золотой серьгой, покачивающейся в ухе. Стивен Керкленд испытывал почтение к немногим, но могучий мавр сразу его покорил. Стивен оценил по достоинству внушительную внешность слуги и понял, что, несмотря на его огромные размеры, в нем нет ни капли лишнего жира. Он был плотным и мускулистым.
Мавр вежливо кивнул и отступил в сторону.
— Добрый вечер, сэр. Позвольте вашу шляпу и плащ!
Стивен был удивлен его речью. Английский мажордома был чистым, без намеков на акцент, говорил он звучно и приятно.
Мажордом, должно быть, почувствовал удивление Стивена, потому что в его темных глазах промелькнула веселая искорка. Он помог Стивену снять плащ.
Керкленд был еще больше удивлен, войдя в огромную залу, убранную с чрезмерной роскошью. Во всю длину у одной из стен вытянулся гладко отполированный бар красного дерева. В комнате висели превосходные картины, диваны и стулья были обиты красным и золотистым бархатом. С потолка свешивались хрустальные люстры. У дюжины игральных столов толпились главным образом британские солдаты, пришедшие сюда попытать счастья. Но сейчас все взоры были устремлены туда, где какая-то женщина, сидя на клавесине, нежным приятным голосом пела под аккомпанемент одного из солдат.
Стивен сунул руку в карман и вытащил серебряный портсигар. Он достал сигару и закурил, слушая чуть хрипловатый голос певицы. Неожиданно Стивен обнаружил, что очарован ее внешностью. Он не воспринимал ни единого слова из песни, все его внимание было приковано к ее лицу. Стивен глубоко затянулся, затем выдохнул сизый дым, молча восхищаясь женщиной. Он продолжал внимательно разглядывать певицу.
Ее лицо и манера держаться отличались аристократическим изяществом. У нее был тонкий овал лица, точеный нос и округлый подбородок. Большой рот с пухлыми губами улыбался. Женщина находилась слишком далеко, чтобы определить цвет ее миндалевидных глаз, но можно было заметить длинные, темные ресницы.
Рыжевато-золотистые волосы были зачесаны назад и собраны в пучок, открывая высокий лоб. Два длинных локона кокетливо спускались на стройную шею.
Одежда певицы, должно быть, была доставлена из Парижа, потому что отличалась в лучшую сторону от нарядов местных модниц. Зеленое атласное платье плотно облегало фигуру, слегка подчеркивая высокую грудь и длинные ноги. Из-под складок юбки соблазнительно выглядывали стройные лодыжки в черных чулках.
Женщина закончила пение под гром рукоплесканий, а один из солдат быстро вышел вперед и спустил ее на пол. Его галантность была вознаграждена очаровательной улыбкой, и в комнате возобновилась прежняя шумная атмосфера игорного дома. Керкленд продолжал внимательно наблюдать за женщиной, которая шла по зале, часто останавливаясь у столов, чтобы поговорить с игроками. Когда она исчезла за закрытой дверью, он быстро подошел к клавесину и поднял вещицу, которая осталась там лежать.
В своей комнате Патриция Фэрчайлд приподняла юбку и поставила ногу на стул, чтобы поправить спустившийся чулок. Она с ужасом покачала головой, когда увидела, что на ноге нет подвязки. «Где же я ее оставила?» — подумала Патриция. Она хорошо помнила, что надевала подвязку на ногу, когда появился Чарлз и увел ее петь. «Не потеряла ли я ее р казино? О, как я могла проявить такую небрежность?» — упрекала она себя. Патриция удивленно повернула голову, когда дверь внезапно открылась и в комнату вошел высокий незнакомец. Красивое лицо женщины покрылось густым румянцем, когда взгляд незнакомца скользнул от ее стройной ножки к бедру и его губы расплылись в непристойной улыбке.
— Не это ли вы ищете? — спросил он.
На пальцах его вытянутой руки болталась красная подвязка, отороченная черными кружевами. Пришитый в середине алмаз ярко сверкал при свете свечи, в то время как Стивен медленно раскачивал подвязку на пальцах.
Патриция опустила ногу и поправила платье. Она с интересом изучала незнакомца, все еще испытывая недовольство. Он держался с явной надменностью, судя по хорошо ей знакомому бесцеремонному выражению его глаз.
— Так вот где моя подвязка! Как она у вас оказалась? — спросила она. В ее тоне чувствовалось скорее раздражение, чем удовлетворение от того, что потеря нашлась.
— Не так, как мне бы хотелось, — насмешливо сказал он. Когда она протянула руку за подвязкой, Стивен зажал ее в ладони.
Патриция удивленно посмотрела на него:
— В самом деле, мистер?..
— Керкленд. Стивен Керкленд, — сказал он с ослепительной улыбкой.
Патриция сочла незнакомца одним из самых привлекательных мужчин, каких она когда-либо видела. У него было мужественное лицо с правильными, резкими чертами. Широкий лоб и волевой подбородок говорили о решительности и, вероятно, упрямстве. Нос, по всей видимости, был когда-то сломан в драке, потому что прямая линия переносицы переходила в небольшую горбинку. Однако Патриция сочла, что это только добавляет мужественности его суровому лицу.
Но самой удивительной особенностью его внешнего облика были темно-синие глаза. Небольшие морщинки в их уголках, появлявшиеся, когда он насмешливо улыбался, прибавляли его лицу привлекательности и свидетельствовали о том, что он проводит много времени на открытом воздухе. Стивен был чисто выбрит, но над полным ртом темнели усы.
Должно быть, он был одним из посетителей казино, и Патриция решила, что следует быть с ним вежливой, однако инстинкт ей подсказывал — несмотря на всю привлекательность, в этом человеке есть что-то опасное. Напрасно она дала волю своим чувствам и не ответила на его улыбку.
— Послушайте, мистер Керкленд. Возможно, вы не заметили, но это моя спальня, и я никого здесь не принимаю.
