Это не имело значения. Мама с папой взглянули мельком на стопку восторженных ответов из университетов вроде МТИ (Массачусетский технологический институт), Калтеха (Калифорнийский технологический институт) и Йеля, и перекрыли ей кислород. Никогда их шестнадцатилетняя дочь (почти семнадцатилетняя, настаивала она, хотя это было не совсем правдой) не будет ездить за три тысячи миль, чтобы учиться. (Клэр безуспешно пыталась объяснить, что, если есть что-то, что помешает ее зарождающейся академической карьере, хуже, чем стать переводной студенткой одного из этих университетов, так это стать переводной студенткой из Техасского Прерийного Университета. Так же известного, как ТПрУууууу.)
И вот она здесь, застряла на паршивом верхнем этаже паршивого общежития в паршивой школе, восемьдесят процентов студентов которого переводились после первых двух лет обучения – или отсеивались - а Моникетты стащили ее мокрое белье и выбросили его в мусоропровод. И все потому, что Моника не побеспокоилась узнать хоть что-нибудь о мировых войнах, кроме их нумерации римскими цифрами. Но так не честно! слышалось в ее рыданиях. У нее был план! И хороший план! Моника ложилась поздно, и Клэр встала пораньше, чтобы постирать свое белье, пока часть праздной толпы была в полусонном состоянии, а прилежной в классах. Она думала, что сможет выехать, после двухминутного душа – еще одно пугающее приключение – и даже не думала, что кто-то сделает что-то настолько низкое.
После того, как успокоилась, она – снова – заметила, как тихо вокруг. Пугающе и безлюдно, половина девушек еще спят, а другая разошлась. Даже в то время когда здесь было многолюдно и шумно, общежитие пугало, такое старое, ветхое, полное теней и углов, в которых могла спрятаться средняя девушка. На самом деле, такова была сущность всего городка, Морганвиль был маленьким, старым и пыльным, наполненным пугающими странностями. Например, тем, что уличные фонари работали через один, или были расположены слишком далеко друг от друга. Или тем, что люди в местном университетском магазинчике были слишком счастливыми. Безнадежно счастливыми. Или тем фактом, что весь городок, не смотря на пыль, был чистым: мусора не было, не было граффити, никто не просил милостыню в переулках.
Жуть.
Она почти слышала голос матери: «Милая, это оттого что ты в незнакомом месте. Все уладится. Тебе просто нужно постараться”.
Мама всегда так говорила, и Клэр, всеми силами старалась скрыть, как ей сложно следовать этому совету.
Что ж. Делать нечего, нужно попытаться вернуть свои вещи.
Клэр сглотнула еще пару раз, вытерла слезы, и подтянула рюкзак на плече. На несколько секунд её взгляд остановился на мокрой паре нижнего белья и носке зажатых в правой руке, потом она поспешно расстегнула передний карман рюкзака и запихнула их туда. Боже, если она будет разгуливать с ними в руках, это убьет даже жалкие остатки её крутизны.
«Ну-ну», - прозвучал вульгарный самодовольный голос из двери напротив ступенек, - «смотрите-ка кто у нас здесь. Мусорная ныряльщица».
Клэр застыла, с одной рукой на ржавом железе перила. Что-то говорило ей, что надо бежать, но что-то всегда говорит «дерись или убегай», как она читала в книжках. И она устала убегать. Она медленно обернулась, когда Моника Моррелл выступила из спальни – не своей, значит она снова взломала замок Эрики. Нынешние приятельницы Моники Дженифер и Джина встали в шеренгу, заняв позиции с флангов. Солдаты в сланцах, джинсах с заниженной талией и французским маникюром.
Моника приняла эффектную позу. В этом она хороша, вынужденно признала Клэр. У Моники были струящиеся блестящие черные волосы, большие голубые глаза, подчеркнутые только тушью и прямой линией подводки и рост почти шесть футов. Идеальная кожа. Овал лица, как у модели: выступающие скулы и пухлые губы. И если говорить о модельных формах, то это была модель из каталога Секрет Виктории, плавные изгибы без острых углов.
Она была богатой, она была красивой, и насколько могла сказать Клэр, ни на толику не становилась счастливей от этого. Что её радовало, что заставляло сиять её большие голубые глаза, так это намерение еще немного помучить Клэр.
«Разве ты не должна быть сейчас в седьмом классе?» - спросила Моника. «Или, по крайней мере закончить седьмой класс?»
«Наверно она ищет одежду, которую тут раскидала», - выпалила Джина, и рассмеялась. Дженифер засмеялась вместе с ней. Клэр прокляла их глаза, их хорошенькие накрашенные глазки, которые загорелись от предвкушения удовольствия смешать её с дерьмом. «Неряха!»
«Одежду?» - Моника сложила руки в притворной задумчивости. «Ты имеешь в виду то тряпье, которые мы выбросили? То, что она свалила в кучу в машинку?»
«Да, то самое».
«Я бы не одела это даже для того чтобы согнать пот».
«Я в этом даже мужской туалет не стала бы выскребать», - сболтнула Дженифер.
Моника обернулась и раздраженно толкнула ее. «Да, а ты уже все знаешь про мужской туалет, не так ли? Не ты ли была там со Стивеном Гиллеспи в девятом классе?» Она произвела сосущие звуки, и они снова рассмеялись, хотя Дженифер выглядела сконфуженной. Клэр почувствовала, что ее щеки вспыхнули, хотя, это оскорбление, для разнообразия, было направлено не на неё. «Господи, Джен, Стив Гиллеспи? Держи рот закрытым, раз не можешь придумать ничего, что не заденет тебя саму».
Дженифер, конечно же, обратила свой гнев на безопасную цель. Клэр. Она напала спереди и толкнула Клэр на шаг ближе к лестнице. «Иди и возьми уже свою одежду! Я устала смотреть на твою бледную кожу…»
«Да, в средней школе, видимо плохо с солнечным светом?» - закатила глаза Джина.
«Поосторожней», - осадила Моника, что было странно, потому что у них у всех был лучший загар, какой только можно получить за деньги.
Клэр покачнулась, чтобы удержать равновесие. Ей помешал тяжелый рюкзак и она схватилась за перила. Джен снова напала и больно шлепнула Клэр основанием ладони в ключицу. «Перестань!» - вскрикнула Клэр, и отбила руку Джен. Сильно.
Во второй раз повисла напряженная тишина, а потом Моника сказала, очень спокойно: «Ты только что ударила мою подругу, ты маленькая глупая сучка? Где, по-твоему, ты находишься, что бы такое вытворять?»
И она выступила вперед и ударила Клэр по лицу, так сильно, что пошла кровь, из глаз Клэр посыпались искры, все покраснело и горело.
Клэр отпустила перила и ударила Монику в ответ, прямо по ее полным губам, и всего на одну сжатую, раскаленную до бела секунду она почувствовала себя по настоящему хорошо, но потом Моника зашипела, как ошпаренная кошка, и у Клэр было время подумать, вот блин, пожалуй мне не стоило этого делать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
