до подмоги, которая должна была подоспеть вот-вот, но её всё ещё не было…
Мама втащила меня в дом и, откинув коврик с рунами на полу, приподняла половицу. Под ней была ручка, повернув которую можно было открыть погреб. Погреб был не простым. Отец соорудил его для меня, и он был - именно на сокрытие. Не на западню, не на ловушку для нежити, а именно для того, чтобы уберечь самое дорогое - своего единственного ребёнка.
Я много раз лазила туда и играла внутри. Он был рассчитан лишь на меня одну. Ни мать, ни отец прятаться не собирались. Отец - истинный паладин Света - не в его правилах прятаться от нежити. Мама любила отца безмерно, именно так, как может любить пророчица - преданно и до конца. Она не представляла свою жизнь без него, так что, погреб делался только для меня. Да и чем меньше размер, тем выше шанс, что заклинания и руны сработают.
Я безропотно залезла внутрь.
Отец много раз говорил мне, что моё присутствие рядом может отвлечь его в бою. Знание, что я сижу тут, в относительной безопасности, поможет ему в битве, а значит, приблизит его победу. Поэтому сейчас я, скрючившись, уселась на пол, и крышка люка мгновенно захлопнулась.
Чуть повернувшись, я приникла к маленькому, замаскированному, совершенно незаметному снаружи, окошку, из которого хорошо просматривались крыльцо нашего дома, небольшой кусочек двора и калитка - всё, чтобы знать, кто именно входит на нашу территорию и поднимается по ступеням…
Отец при строительстве предусмотрел всё. Даже замок изнутри он смастерил с секретом - по замыслу, мне предстояло немало потрудиться прежде, чем открыть его, а это означало бы лишнее время на раздумье - а стоит ли открывать? Достаточно ли снаружи безопасно? Но я уже давно приноровилась ловкими пальчиками быстро справляться со сложным механизмом. Мне, в мои четырнадцать, казалось, что время на раздумья мне ни к чему.
Я не знаю, сколько так просидела. Я вглядывалась в темень ночи и вскоре увидела тень за калиткой, а потом она открылась, и вошедший отец не стал её закрывать. Он тяжёлой поступью добрёл до крыльца. Его меч выпал из ослабевших рук, клинок тускло сверкнул, поймав лунного света. Папа не стал заходить в дом, а устало опустился на первую же ступеньку. Мама тут же присела рядом... Так они и сидели, обнявшись.
Я видела, насколько устал отец, заметила, что он ранен и, возможно, смертельно. Понимала это и мама. Она не суетилась, не предлагала перевязать раны - не оставалось на это ни времени, ни сил. Вполне возможно, мама уже видела всё это. Видела в своих видениях, а нам с отцом это своё пророчество просто не открыла. Это было вполне в её духе. В духе потомственной пророчицы. Она частенько мне повторяла: «Многое, очень многое, нельзя открывать человеку, что бы ты там ни увидела, Роза. Сначала подумай, а потом рассказывай»…
Мертвецы кружили вокруг них, но не приближались, держась на некотором удалении, хотя у отца уже не было сил обороняться… Некромант-кукловод не нападал. Чего он ждал?
И тут я снова увидела большую тень. В надвинутом капюшоне в калитку нашего домика входил Он.
Разглядеть лицо из-за капюшона было невозможно. Я так и не поняла - был он стар или молод, худ или грузен. Вот с ростом было понятнее. Некромант не был высок, но от этой фигуры веяло мощью и силой. Он встал у калитки будто в ожидании чего-то… Но ни мама, ни отец с места не сдвинулись. Так он и стоял там, его армия мертвецов топталась за ним, а родители - сидели на ступенях нашего дома...
Вдруг отец покачнулся и начал заваливаться на бок. Мама не стала его удерживать, наоборот, она выпустила его из объятий и встала.
Моя мамочка была очень красивой. Стройная, с длинными чёрными волосами, спускавшимися ниже талии, она шла, рассекая ночную мглу облаком светлой магии, окружавшей её. Мне даже показалось, что она плывёт, не касаясь ногами земли. Так плавали неуспокоенные призраки, с которыми папа учил меня бороться. Как будто мама уже перешла эту тонкую грань между миром мёртвых и миром живых…
Некромант ничего не делал. Он просто смотрел на приближающуюся белую фигуру. Мама подошла к нему совсем близко. И вдруг, протянув руку, дотронулась до его щеки и провела по ней своими длинными прекрасными пальцами...
Он ещё ниже склонил голову и потянулся к ней, как тянется телок к мамкиному вымени - доверчиво и слепо. А вот она - схватилась другой рукой за амулет Силы, что носила на шее, и крепко сжала его. Свет хлынул из неё мощнейшим потоком, словно зажглось маленькое солнце перед нашим скромным жилищем.
Я знала, что это конец. И Он тоже это знал. Но Он крепко прижал маму к себе. Так они и стояли, сгорая в сильнейшей вспышке магии Света, превратившей их тела в пыль.
Армия мертвецов распалась, как только последнюю пылинку унёс ветер.
Некоторые скелеты без магии некроманта прямо на месте осыпались прахом. Им повезло. Больше никто и никогда не сможет их поднять из могил. Те, кому повезло меньше, попадали кое-как. Некоторые распадались на части, теряя конечности.
Я же судорожно принялась открывать замок своего убежища.
Выбравшись из погреба, я рванула по лестнице на крыльцо.
- Папа! - закричала я, бросаясь к отцу.
Быстрого осмотра хватило, что бы понять - жить ему осталось недолго. Но он открыл глаза и слабо мне улыбнулся:
- Прощай моя, Розочка. Будь счастлива.
- Папа… - заплакала я.
- Роза. Иди в Нур-и-Дешт… Жди там. За тобой придут, тебя найдут. Твоя мать так говорила. Ты поняла меня?
- Да, - кивнула я, обнимая отца.
- Иди в Нур-и-Дешт, Роза … - это были последние слова отца.
Его голова запрокинулась, глаза закатились. Папа… Мой замечательный папа… Преданный рыцарь Света был мёртв. Никогда больше его сильные руки не обнимут меня, смех не зазвучит в ответ на мою шутку, не раздастся подбадривающий возглас в момент, когда я опять промахнусь по мишени. Он не укроет меня на ночь одеялом и не пообещает истребить всю нежить в округе в мою честь.
Слёзы лились из глаз, я не вытирала их. Я прощалась и прощала. С отцом, с прежней весёлой счастливой жизнью, с безоблачным детством и радостью ощущать родные объятья. Всего этого в моей жизни больше не будет…
Не знаю, сколько я так просидела. Но в
