кувшин воды, Джесс пошел дальше, стараясь избегать всех, кто проснулся рано и мог захотеть поболтать. Ему жутко хотелось в душ и спать, хотелось куда больше, чем болтать с кем-нибудь ни о чем.
Ни душа, ни сна. Когда Джесс открыл дверь и вошел к себе, он обнаружил, что Глен Уотен – его друг, товарищ, с которым они много пережили вместе, одноклассница и начальник – без капли смущения сидит на стуле за его маленьким письменным столом. Она была высокой и мускулистой девушкой. Джесс никогда не считал ее привлекательной, однако она держала себя уверенно и гордо – что заслужила за последние три месяца, – отчего казалась почти что красивой, по-своему. Человек с характером по меньшей мере.
Девушка из Уэльса спокойно читала, хотя, как только Джесс закрыл за собой дверь, оторвалась от бланка и поставила его на полку.
– Люди начнут распускать слухи, Глен, – сказал Джесс. Он слишком устал, и у него не было сил ни на что. Ему нужно было рассказать ей о том, что он узнал, ему не терпелось рассказать, однако в то же самое время его переполняли эмоции, и Глен была последней, кому Джесс хотел бы показывать, что он теряет над ними контроль. Ему хотелось встретиться с ней после отдыха. Тогда ему бы удалось не выдать свой гнев… или бы все равно не удалось.
– Кое-что ты можешь уяснить в раннем возрасте, если рождаешься девчонкой: люди всегда распускают слухи, что бы ты ни сделала, – сказала Глен. – Какое благословение, должно быть, родиться мальчиком. – Ее голос был кислым, как и выражение лица. – Где ты пропадал? Я уже думала, не собирать ли поисковый отряд.
– Ты отлично знаешь, что так лучше не делать, – ответил Джесс, и, если она не собиралась уходить, что ж, ладно. Джесса совершенно не смущала необходимость снимать свою униформу и расстегивать перед ней рубашку. Они видели друг друга далеко не в лучшем состоянии, когда были еще кандидатами и проходили испытания профессора Вульфа, да и в военной части скромность не приветствовалась.
Джесс, должно быть, и правда слишком устал, чтобы думать, потому что он уже успел расстегнуть половину пуговиц на своей рубахе, когда осознал, что если разденется, то Глен увидит ремни на его груди и украденную книгу под ними. А ведь это была тайна, которой он пока не готов был поделиться с Глен.
– Может, отвернешься? – спросил Джесс. Глен вскинула свою темную бровь, однако ничего не сказала и молча повернулась к нему спиной. Джесс не сводил с нее глаз, пока снимал рубашку и проверял кожаные ремни, крепившие к его груди книгу. – Мне нужен сон, а не разговор.
– Ужасно жаль, первого ты не получишь, – ответила ему Глен. – У нас тренировка через полчаса, поэтому, в общем-то, я тебя и искала. Приказ пришел после того, как ты растворился в ночи. Где ты был, Джесс?
«Джесс». Что ж, значит, сейчас они играют не по армейским правилам, хотя не то чтобы он так думал. Джесс вздохнул и, не снимая ремней, накинул чистую рубашку.
– Можешь повернуться, – сказал он, когда застегнул все пуговицы. Глен повернулась, сложив руки за спиной, и посмотрела на него многозначительно.
– Если твоя ложная скромность должна была скрыть от меня тот факт, что на тебе какое-то контрабандистское снаряжение, то твои попытки не увенчались успехом, – произнесла она. – Ты что, снова вошел в семейный бизнес?
Семья Брайтвеллов занимала видное место на лондонском черном книжном рынке и имела связи по всему миру. Джесс никогда не рассказывал об этом Глен, однако почему-то не удивился, когда понял, что она все знает. Глен предпочитала узнавать о людях, с которыми общалась, все, что только могла. Хорошая стратегия. Джесс, в общем-то, поступил так же в отношении ее: она была единственной дочерью успешного торговца средней руки, который, однако, едва не обанкротился, когда оплатил учебу Глен в Великой библиотеке. А еще у нее было шесть братьев. Вопреки тому что все братья были высокими и крепко сложенными, никто из них не поступил на военную службу. Глен же была именно такой, какой казалась на первый взгляд: сильной, способной и жесткой девушкой, которая заботилась больше о своих умениях, чем о внешности.
– Если ты Брайтвелл, ты никогда на самом-то деле не выходишь из семейного бизнеса, – сказал Джесс и сел на край кровати. Матрас прогнулся, и Джессу ничего не хотелось в этот момент так сильно, как растянуться и утонуть в одеяле, однако если он ляжет, то точно уснет за секунду. – Ты же ворвалась сюда не для того, чтобы просто убедиться в том, что я все еще жив и здоров?
– Нет. – Судя по голосу, Глен вопрос позабавил, и она снова расслабилась. – Мне нужно было у тебя кое о чем спросить.
– Ну так? Как ты сама сказала, у нас всего полчаса…
– Уже даже меньше, – оборвала его Глен. – Потому что мы уже долго разговариваем. Что ты знаешь о Черных архивах?
У Джесса внутри все внезапно похолодело. Он ожидал, что Глен спросит что-нибудь другое, что-нибудь… более армейское. Но вместо этого усталому мозгу Джесса пришлось одолевать новую тему – в итоге он сказал:
– Что это миф?
– Действительно. – Слово прозвучало как издевательство, и Глен прислонилась спиной к стене, у которой стояла. – А что, если я скажу тебе, что слышала кое от кого, кому доверяю, что они вовсе не миф?
– Наверное, ты проспала все уроки в детстве, – насмешливым голосом протянул Джесс и напел детскую песенку: – Есть в Библиотеке книжный архив…
– …Вопреки огню, вопреки войне, вопреки штормам будет он жив, – закончила Глен. – Я вспомнила те же строки, что и ты. Однако я говорю про другой архив. Про запрещенный.
– Черные архивы не более чем страшилка для детей. Вроде там полно опасных книг, если бы они могли быть опасными.
– Некоторые могут, – сказала Глен. – И Дарио не думает, что это миф.
– Дарио? – переспросил Джесс. – С каких пор ты доверяешь словам Дарио Сантьяго? И с каких пор ты с ним вообще общаешься?
Глен одарила Джесса загадочной улыбкой.
– Может, он просто хочет быть в курсе твоих выходок, – сказала она. – Но вернемся к теме нашего разговора. Если там и правда хранят опасную информацию, то я считаю, что именно там следует искать ответ на вопрос, что случилось с Томасом и почему он умер. И кого в этом винить. Разве ты так не думаешь?
«Томас. – Услышав имя своего лучшего друга, Джесс невольно представил его… жизнерадостный, оптимистичный гений с телом немецкого фермера. Джесс скучал по Томасу, который всегда понимал и поддерживал других, чем не мог похвастаться Джесс. – Нельзя сейчас об этом думать». На миг Джессу показалось, что он сейчас сорвется и
