Нестись вниз по склону с норкой на поводке показалось морскому волку сущим безумием. «Только раскрою себе башку о камни, если споткнусь», — подумал пират. Он отстегнул длинный ремешок от шипастого ошейника, и тварь, визжа и подвывая, ринулась вниз, подобно темной молнии. Остальные лемуты изрядно отстали. Пират, и сам не большой мастер бегать по суше, видел, что его солдаты вымотаны до предела. Вперед их вел лишь серебряный свисток, да желание отомстить за члена своры, погибшего на часах, так и не проснувшись. Прекрасные бойцы ближнего боя, крупные и мощные, Волосатые Ревуны имели посредственный нюх, отвратительное зрение и короткие задние ноги.
«Эх, будь у меня Люди-Крысы, а еще лучше, десяток людей с луками и пара хороших травильных собак, и кот бы уже мяукал, стараясь запихнуть свои вывалившиеся кишки во вскрытый клинком живот. С этими коротколапыми чудищами удобно только лес валить и устраивать драки в портовых кабаках, а не преследовать легконогого мутанта», — с досадой думал разбойник, вбегая под сень арки из древесных корней. Норка уже растаяла в полумраке леса, даже воя ее и визга было не разобрать в причудливых звуках просыпающегося к ночному бдению леса Северной Флориды.
В глубине леса норка почувствовала близость добычи. Наглый беглец опять валялся на траве, сожрал еще одно яйцо, напился из ручья… Норка обнюхала нижнюю ветку хвойного дерева, коротко взвыла и принялась в бессильной ярости драть кору передними лапами. Ну, это уже слишком!..
Проклятый кот оставил свою пахучую метку! Он не только не делал попытки заметать следы, но даже совершал массу действий, позволяющих погоне ни в коем случае не потерять его. Норка переметила ветви дерева и с рыком бросилась дальше с твердым намерением схватить негодяя за горло и трепать, пока не вытрясет из него дух. И никакие двуногие слуги Круга не остановят ее!
Имей она не зачатки разума, а ясное мышление, то обратила бы внимание на то, что иир'ова вел свору по широкой дуге, намереваясь во тьме вернуться едва ли не к исходному пункту, с которого стартовала погоня. Ревунам, вообще, не свойственно было вникать в поведение своих жертв, а пират слишком устал, чтобы заметить, что в этом лесу они уже были, только в другой его стороне, несколько дальше от великих топей Внутренней Флориды, путь к которым он и его дозор призваны были охранять.
Ирм, меж тем, совершив неплохой даже для представителя своей породы рывок, вновь отдыхал. Предел сил существует и у жителя открытых саванн! Он сделал все, что был должен: отвлек патруль Нечистого от охраны тропы, заставил попетлять по перелескам и вернулся в хвойный лес, растущий на мысе, далеко вдающемся в плоть омутов и болот. За время, пока Ревуны пугали местных жителей оглушительным ревом, друзья иир'ова успели пройти по тропе, замести следы и углубиться в торфяники. Остается только сбить погоню со следа. Или уничтожить ее.
Как ни был остер слух мутанта, он не различил никакого шума, лишь колыхнулась одна из игольчатых лап над тропой, и появился высокий рыжий лемут с вытянутой хищной мордой и забавными мохнатыми ушами, все время шевелящимися и как бы ощупывающими пространство вокруг. Ушан издал приветственный звук и на всякий случай миролюбиво помахал хвостом. Тем не менее Ирм не смог удержать в горле подкатившего рычания. Они были знакомы уже месяц, но житель саванны все не мог научить себя спокойно реагировать на Желтого. Тот относился к рефлексам иир'ова с философским спокойствием, изредка подтрунивая над товарищем по отряду, направлявшемуся в самое сердце Внутренней Флориды.
Ушан, в отличие от Ирма, не умел внятно и связно разговаривать без слов. Его таланты лежали в несколько другой области. Зато его вполне развитый мозг позволял передавать чужие мысленные картины. Удостоверившись, что иир'ова спрятал когти и шерсть на загривке у него пригладилась, Желтый закрыл глаза и приглашающе шевельнул своим великолепным пушистым хвостом. Настроившийся на восприятие Ирм увидел картину, вложенную в голову посланца отцом Вельдом.
На несколько условно изображенном болоте двигались стилизованные фигурки пятерых людей. Двигались они строго на юг быстрым шагом. Вот одна из них остановилась и увеличилась. Теперь все, что видел внутренний взор иир'ова, заслоняла сияющая белая борода старого эливенера. Отец Вельд обратился к нему на том языке, на котором члены Братства Одиннадцатой Заповеди уже много веков разговаривают со всеми живыми существами.
Мутант понял, что от него хотят немедленного отступления в болото. Отец Вельд, единственное существо, которое в состоянии помочь Ирму вернуться когда-нибудь к своему народу, прислал Желтого, чтобы прикрыть отход. Эливенер будет ждать мутанта у пышного желтого цветка, плавающего в топях и издающего дивный звук, слышный далеко над ликом торфяников.
Беглец потянулся, по привычке поймал лапами падающий с ветвей листок и погонял его в воздухе, словно играя с живой бабочкой, и гигантским прыжком растворился в чаще. Проводив его насмешливыми глазами, Желтый Ушан прислушался. Один враг, не очень большой, стремительно приближался. Остальные, огромные и сильные, но смертельно уставшие, несколько отстали.
Желтый лемут не стал притрагиваться к короткой сабле, висящей на его широком кожаном поясе, когда появилась визжащая от ярости норка. Та рванулась пробежать мимо, приняв поначалу единственное живое существо на поляне за дикого зверя, но метко брошенная шишка, попавшая ей прямо в нос тут же заставила гончую Зеленого Круга слепо кинуться в атаку. Ушан уклонился от мелькнувшего в воздухе гибкого тела, подхватил норку под передние лапы и направил в дерево. Оглушенная тварь сползла на влажную землю, но тут же вновь пошла в атаку, косолапя и сильно припадая на ушибленную конечность. Желтый отбежал в сторону и принялся метать в нее разбросанные вокруг шишки. Не помня себя от злости, норка опять прыгнула. На этот раз ее встретила сабля. Ушан ударил снизу, на том же движении, которым обнажал клинок. Единственное существо в патруле, которое могло бы взять след отряда, приземлилось на траву с разрубленной шеей. Она, хрипя и кашляя кровью, сорвала с головы аккуратно разрезанный ошейник и попыталась лапой заткнуть бьющую фонтаном кровь, но подскочивший враг точным уколом в сердце положил конец ее мучениям.
Мохнатые уши шевельнулись, уловили треск ветвей, с которым ломились сквозь чащу запыхавшиеся лемуты. Некоторое время Ушан размышлял. Определив по звуку количество участников погони, он прикидывал свои шансы остаться в живых в случае прямого столкновения.
Он свеж, а волосатые обезьяны смертельно устали. Он спокоен, а их душит ярость и желание отомстить…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
