что это Фёдор Иванович. Высокая, сухощавая фигура бывшего тренера хорошо выделяется на фоне беснующейся толпы.
Точно он… Наконец-то заметив меня, мужчина быстро приближается.
– А вот и ты, Сагаев. Ну, здравствуй, дорогой, – старик забирается на соседний стул, – Как жизнь? Как мама?
Яркий румянец заливает щёки, мне неожиданно становится стыдно за своё поведение и внешний вид. А ещё я не удосужился даже позвонить тренеру, когда вернулся в Россию.
– Приехали воспитывать? Нотации читать? Так опоздали… – грубости лезут из меня, как говно из толчка после дрожжей.
– Да нет, Костик, я как раз наоборот, послушать приехал… Добрый человек, сделай нам, пожалуйста, чёрного чаю с лимоном и сахаром и пару кусочков торта шоколадного, – вежливо просит пожилой человек.
Как в детстве… Фёдор Иванович часто приглашал детей в гости. Ирина Дмитриевна – жена тренера, пекла шоколадный торт и заваривала чёрный чай с сахаром и лимоном. Мы сидели за тесным столом в крохотной и уютной кухне и делились с наставником всеми секретами, мечтами и горестями.
– И водочки тоже налей. Выпьем за встречу, Костик?
Виктор одобрительно кивнул бармену и незаметно растворился в толпе, оставив нас наедине. Казарин сразу понял, кто этот человек и решил не мешать доверительной беседе.
Тренер лихо замахивает стопарик и тепло смотрит на меня:
– Рассказывай, Сагаев, – тихо сказал Фёдор Иванович, придвигая торт и чай поближе ко мне.
Взяв дрожащими руками вилку, отламываю первый кусочек.
Треск
Непроницаемый барьер, которым я загородился от близких, покрывается первыми трещинами. Второй кусочек следует в рот по маршруту паровозика.
Треск-Треск
Прочные стены покрываются ветвистыми узорами, ходят ходуном под «давлением» тактичного молчания и тёплого взгляда родного человека.
Треск-Треск-Треск
Третий кусочек полностью разрушает преграду. И я выпаливаю Фёдору всё, что тяготит сердце и отравляет душу. Слова рваными потоками льются сами собой. Я раз семь менял нить повествования, прыгал с одной проблемы на другую и говорил, и говорил, пока не дошёл до самого дна чёрной пропасти:
– Я понимаю, что тону… Но не уверен, что хочу выплывать… Точнее, не знаю как.
Только тренер поймёт меня… Только он знает, каково это – жить чем-то и потерять это… Комлев когда-то сам был выдающимся футболистом, но неосторожное падение завершило карьеру советской звезды.
– Что мне делать? – риторический вопрос слетает с губ.
Надо же… Мне будто снова десять и пятнадцать, я приехал на каникулы в родной городишко и сижу на уютной кухне Иваныча и жалуюсь на тяжёлые тренировки в Спартаке. Только вот торт не тот… С отвращением отставляю недоеденный кусок.
– Согласен, Костик, пирог дрянь, не то что у моей Ирочки. Теперь уж и не поедим такой… – мягко ворчит дорогой человек.
– Почему?
– Так умерла Ирина Дмитриевна, два года, как похоронил.
Чувствуя себя конченным мудлом, тыльной стороной стираю невольно выступившие слёзы с лица:
– Простите… Соболезную…
Вот дебил, у человека горе такое случилось, а я здесь со своими соплями…
– Спасибо, дружочек, спасибо, – помолчав несколько секунд, седой добряк продолжает, – Я не знаю, что тебе делать, Сагаев.
Хилые ростки надежды, не успев распуститься, вянут, замёрзнув на корню. Никто не знает…
– Мне нечего сказать… Это твоё испытание и только ты можешь найти свой путь. У меня только одна просьба.
– Бросить пить и взяться за ум? – голос звучит уныло, даже мудрый тренер не может мне помочь.
– Нет, я реалист, Костик. Иди домой и ложись спать, завтра заеду за тобой рано утром. Хочу кое-что показать. Выполнишь?
Недовольно сморщившись, киваю.
– Вот и славненько. До завтра, Сагаев.
Утро следующего дня
А-а-а-а! Видеодомофон благим матом орёт на всю квартиру, разрывая похмельный разум на крохотные куски. Хоть я и остановился, как просил Иванович, но до этого всё-таки успел засандалить целую бутыль отменного вискаря.
Отдираю опухшую харю от подушки, неохотно топаю к двери, включаю экран и тупо пялюсь на раннего гостя. Писец раннего… На часах пять утра. У подъезда элитной многоэтажки стоит Комлев собственной персоной.
– Доброе утро, Сагаев, бегом умываться, завтракать. У тебя полчаса, жду в машине. И форму спартаковскую не забудь.
Хотел было открыть рот и огрызнуться, да не успел. Фёдор Иванович отчалил в своё авто. Раскомандовался здесь.
Сам не знаю, почему безропотно отправился выполнять наказ. По старой памяти, наверное. Ровно через тридцать минут я сидел в ржавой жиге со стаканчиком кофе в руках.
– Блин, вы почему на этом ведре ездите? Я же вам новую машину дарил… – недовольно осматриваю «ведро».
Три года назад у Комлева был юбилей, 60 лет, мой агент подсуетился и оформил дорогущую Кия на старика.
– Дарил, спасибо тебе, Костик, уважил. Только мне и ласточки моей хватает, не тачка, а птица… А презент твой продать пришлось, уж не серчай, дружок. Деньги срочно нужны были.
– Дело ваше… – чувство лёгкой обиды на тренера окончательно испортило и без того дрянное настроение. Натягиваю капюшон толстовки на лицо и устраиваюсь поудобнее.
– Правильно, допивай свою жижу и поспи, дорога дальняя.
– Угу… – буркнув, погружаюсь в беспокойную дрёму.
И снова блаженный кошмар – поле, команда, игра…
Несколько часов спустя
– Подъём, Сагаев, приехали, – голос тренера звучит глухо.
Чёрт… С неохотой открываю глаза…
– Где мы?
– Дома, Костик…
Точно… Старенькое здание спортивного комплекса «радует» взгляд знакомым силуэтом. Столько лет прошло, а ничего не изменилось. Неоновая вывеска привлекает внимание неуместным ярким светом… Гол? Что за дурацкое название?
– А где наша ДЮСШ?
– Так закрыли… Два года назад. Совсем в нашем захолустье детишкам ходить некуда стало. Вот и пришлось подарочек твой продать, да школу открыть… – еле слышно бурчит учитель.
– Что? Это ваша? – ошарашенно пялюсь на здание.
– Не совсем, арендуем, худо-бедно хватает. Пойдём, дружок. Мы как раз вовремя…
Фёдор Иванович выбирается из машины и бодро ковыляет к центральному входу. Натягиваю толстовку на нос, черепашьим галопом ползу следом. Первый этаж, коридор, тренерская. Обстановка бедноватая, конечно, но всё чисто и аккуратно.
– Садись и смотри… – командует старик.
Послушно плюхаюсь у двери, тихо матерясь про себя. Совсем юный парнишка активно строит малышей. Забавные поросята нахально игнорируют приказы зелёного тренера. Вот дурко… Ты покажи им что-нибудь крутое… Чтобы прям челюсти попадали.
В целом даже неплохо, только объясняет он не
